спецпроекты

ИНАЧЕ. Александр Корбан

Делать иначе – стратегия победителей. Именно их мы называем хулиганами, именно их репостим и пишем друзьям «Ты видел?». Идеи, проекты и лайфстайл героев нового совместного спецпроекта Maincream и шотландского бленда из солодовых виски Copper Dog противоречат стандартному образу мышления и всякой логике. 15 интервью о тех, о ком важно знать в Киеве.

Героем последнего выпуска спецпроекта «ИНАЧЕ» стал стрит-арт художник Александр Корбан. Своей историей он показал, что большая мечта, подкрепленная упорным трудом, может раздвигать границы возможного. О граффити и стрит-арте как искусстве, настенных муралах, о которых говорят даже за пределами Украины, о живописи как единственном деле жизни Александр рассказал в интервью для Maincream.

⁣⁣⁣⁣

Можно сказать, что ты прожил «суровое детство» ребёнка из шахтерского городка Донецкой области? Это были тяжелые времена? 

Думаю, большинство детей моего возраста жили не очень благополучно, потому что тогда у всех были тяжёлые времена. Но насколько сложно было моей маме, я осознал только, когда повзрослел и начал жить своей жизнью. В детстве же я просто ощущал, что нашей семье очень непросто. 

⁣⁣⁣⁣

Какой самый большой вывод ты можешь для себя сделать из того времени?

Всегда нужно быть благодарным за то, что у тебя есть сейчас, поддерживать связь с родителями, звонить, общаться. Важно научиться не быть эгоистом и помнить, что есть люди, которые делают всё ради тебя. Нужно ценить их и благодарить.

У тебя были альтернативы, кроме как стать шахтером? Или в твоём окружении это выглядело бы странным, если бы ты пошёл другим путём?

Я был спортсменом и в юном возрасте думал, что стану профессиональным футболистом. Но физически и технически я не вырос голкипером, поэтому стать футболистом у меня не получилось. Просто какое-то время я играл в любительской лиге и получал за это деньги. В 17 лет мне этого было достаточно.

Потом в моей жизни случились жёсткие перемены — не стало моей мамы, и я морально сломался. Мне ничего не хотелось, была глобальная апатия ко всему. Единственное, что оставалось – идти работать. Я родом из маленького города, где большинство людей работает на шахте. По сути, нет выбора, кем работать. В тот момент на меня все так навалилось, что да, наверное, пойти на шахту выглядело самым понятным и простым решением. Я работал физически и в то же время пытался морально совладать с ситуацией и «пережить» ее. 

Мы все примерно представляем, что такое работа на шахте. Это тяжело, страшно и опасно. У тебя остались какие-то яркие воспоминания о том этапе жизни?

Каждая работа по-своему сложная. Хоть и было тяжело, все равно это было хорошее время. После того как я ушёл с шахты, очень часто мечтал снова спуститься вниз и вернуться в ту атмосферу.

На шахте ты получаешь неплохие деньги для маленького города. У тебя есть четкие задачи — ты приходишь и знаешь, что тебе нужно физически выложиться. Тяжело, но организм со временем привыкает.

Я пришёл в шахту мальчиком. Мне было 19, но я все ещё витал в облаках и не понимал, что делаю. Когда мне было 24 года, я уволился. Это решение далось очень сложно, поскольку я жил один, и это был мой единственный доход. Но на тот момент я накрутил себя, что могу рисовать, и решил, что ухожу в рисование. 

Откуда у тебя появилась уверенность, что рисование станет лучшей перспективой? Или это был внутренний порыв, которому ты наконец-то решил дать шанс?

До этого я уже рисовал. Все начиналось с первых корявых граффити. Это был 2009 год. Мой родной город захлестнула волна хип-хопа, брейкеров, граффити. Мне кажется, что каждый второй в городе танцевал, рисовал или читал рэп. Тогда я увидел первые рисунки на стенах и решил сам попробовать. Мы с ребятами купили баллончики и пошли рисовать свой первый рисунок на стене. По сей день помню до мелочей, как это было. Даже сейчас, когда я разрисовываю стены, иногда вспоминаю своё первое ощущение. Это была любовь с первой секунды, которая захватила меня.

Были ребята откровенно сильнее меня, но мое желание рисовать было настолько сильным, что я просто пытался снова и снова, потихоньку оттачивая и усложняя технику. 

Работая в шахте, я тоже не переставал рисовать — я этим жил. Отрабатывал смену, потом шел красить стены, и так по кругу. Живя в маленьком городке, я мечтал попасть на фестиваль граффити. Так и случилось. Там я познакомился с ребятами, за работой которых наблюдал. Мы общались, и для меня это было невероятно круто. Помню, даже пробегали мурашки по коже.

Меня начали приглашать на другие фестивали, и я увидел Украину. В тот момент я начал понимать, что могу больше, чем просто работать в шахте. Тогда появились первые мысли о том, чтобы уйти, и я ушел. Спустя год возникало желание вернуться, но я понимал, что ушел ради своей цели, а значит, сделал все правильно.

И я начал с утра до вечера рисовать на стенах. В 2010 году впервые попробовал нарисовать холст. Это был портрет для кого-то из знакомых. Я смотрел на эту картину и не мог поверить, что у меня получилось. Я понял, что это новый уровень мастерства, но есть куда расти дальше.

У меня особое отношение к моим работам – ни одна из них мне не нравится: ни муралы, ни холсты. Я всегда хочу больше и лучше. Многие думают, что я напрашиваюсь на комплименты. Но у меня есть мой главный критик – я сам. Привык ставить себе высокую планку и никогда ее не понижаю.

Мне важен процесс рисования. Это часть моей жизни. На стене я запечатлеваю своё состояние, и когда возвращаюсь на место рисунка, погружаюсь в него снова. Получается, что каждый рисунок – это часть меня. 

Ты переехал в Киев, когда у тебя не было ничего: ни работы и заказчиков, ни дома, ни денег. Что стало мотивацией поверить в себя и не опустить руки? 

Я всегда хотел в Киев, но, наверное, так совпали обстоятельства — судьба дала мне «пинок». Когда начались события 2014 года, у меня не было другого варианта, кроме как переехать в Киев. Я приехал в столицу с 1000 гривен в кармане и жил в «коробке» у своих знакомых.

Хорошо помню тот момент, когда я приехал на ЖД вокзал, и первое, что почувствовал – это давление города. До этого я, конечно, бывал в Киеве. Но когда ты приезжаешь и понимаешь, что в этом городе тебе нужно будет выживать, это совсем другое чувство. Я всегда говорю, что Киев давит. К нему нужно приспособиться. 

Что самое сложное в процессе создания мурала? Тебе до сих пор бывает страшно работать на высоте или это уже стало обыденностью?

Было страшно, когда я впервые залез на 16-этажку. Ты делаешь первые шаги с крыши на люльку, а под тобой – все шатается, внизу – пустота. Это было действительно страшно. Но за первые дни привыкаешь и дальше становится легче. При этом легкий мандраж есть всегда.

Для меня рисовать муралы – это и легко, и сложно одновременно. Сложнее всего – набраться терпения, чтобы реализовать идею до конца. Для этого нужно подготовиться и морально, и физически. Моя самая длительная работа заняла месяц. Просто представь – на протяжении месяца ты вкалываешь изо дня в день. 

Как сейчас выглядит твой творческий процесс? Тебе просто приходит идея для рисунка, и ты под неё подбираешь место, или все намного сложнее?

Сейчас меня приглашают, показывают стену и предлагают на ней создать мурал. Так было и этой зимой, когда меня пригласили в Малайзию. Единственное, что меня дополнительно попросили сделать – это создать мурал с местным колоритом. Первый раз я отправил эскиз, он им понравился, но не хватало местной аутентики. Исходя из этого комментария, я додумал рисунок.

Есть идеи, которые у меня уже давно в голове, но я ещё не нашёл те идеальные места, где мог бы их воплотить. 

Была история, когда меня пригласили в Минск нарисовать мурал. Я придумал идею, а в итоге мне не дали нарисовать рисунок. Поначалу я расстроился, но потом посмотрел на эту ситуацию с другой стороны. Просто сел и, переосмыслив рисунок, сделал его ещё лучше. И когда меня пригласили в Тбилиси, только я увидел стенку для работы, то сразу понял, что этот рисунок нашёл своё место. 

Почему ты создаешь муралы в основном на окраине города?

В центре много мест и хороших стен, куда можно было бы вписать мои рисунки. Но в какой-то момент я осознал, что нарисовать мурал в спальном районе будет намного интересней для жителей и для самого пространства, чем в концентрированном центре города. И это не из-за возможного хейта в сторону муралов и граффити или мнения окружающих. Это мое внутреннее чувство. Я всегда всем говорю, что главное – это сама работа. Если ты создал действительно что-то красивое и ценное, люди приедут на это посмотреть, даже на окраину города. Так и происходит со многими моими муралами.  

Ты создаёшь коммерческие работы? Как это реализовать чужие идеи и задумки? 

Конечно, иногда я делаю работы под заказ, но радует, что сейчас уже клиенты ко мне прислушиваются. Я не то чтобы диктую свои правила, но могу давать советы и доношу свое виденье, предлагаю. Чаще всего, когда я делаю коммерческий проект, – это все равно моя идея. 


Знаешь, когда я начинал, то рисовал все подряд, потому что мне нужны были деньги. Сейчас мне не надо сводить концы с концами, и я могу позволить себе отказываться от тех заказов, которые во мне не откликаются.

Художник всегда должен быть голодным, но голодным в плане творческой реализации. 

Интересная история сложилась с Cuba Camp. Изначально я не хотел заниматься этим проектом. У меня был параллельно проект в Мариуполе, и я сомневался. Но в итоге сам проект и ребята оказались настолько интересными и мы подружились, что я нарисовал для них 3 проекта. Первым был Че Гевара, я его нарисовал буквально за день. 

Сегодня твои муралы можно найти не только в разных городах Украины, но и мира Турции, Грузии, Италии, Малайзии. Ты путешествуешь ради создания новых муралов или сами путешествия тебя вдохновляют на творчество? Что ты привозишь из каждой новой поездки? 

Я возвращался из Малайзии, летел и думал «вау», неужели это происходит со мной. Это круто, что когда-то я переборол себя, не испугался и открылся для новых возможностей. И сейчас я побывал в Малайзии. Я от всех стран кайфую. Когда меня куда-то приглашают, это всегда яркая эмоция. Я из маленького городка, был шахтером, а сейчас, благодаря тому, что умею что-то хорошо делать, передо мной открывается мир и море возможностей. 

⁣⁣⁣⁣

Один из твоих последних муралов был выполнен в Мариуполе совместно с ООН. Это очень символическая работа…

Изначально это был проект ООН. Они сами мне написали и рассказывали, в каком направлении работают. Когда я начал читать и вникать, то чуть не расплакался.

Я узнал, сколько женщин в мире и, в частности, в Украине страдают от домашнего насилия. Мы все слышим об этом, но пока это не коснётся нас непосредственно, или мы сами не захотим раскрыть глаза и углубиться в тему, особо об этом не думаем. ООН предложила мне нарисовать мурал, но не показывать само насилие, а раскрыть тему образно и красиво. 


Мариуполь для меня не чужой город. Там я провёл часть своего детства. Именно когда я жил в Мариуполе, не стало моей мамы. Приезжая туда, я всегда возвращаюсь в тот день – тогда моя жизнь изменилась. Я люблю и не люблю этот город одновременно. 

⁣⁣⁣⁣

Возвращаюсь к муралу… На нем изображена девушка с клеткой, из которой вылетает птица. Важна не сама девушка, а именно птица, которая улетает и обретает свободу. Это и есть все женщины, которые освободились из клетки насилия. Каждая имеет право распоряжаться своей жизнью и уходить от того, что ей не нравится.

У меня есть другой мурал – слон с воздушным шариком. Он как будто мечтает о том, что может летать. Это маленькая история обо мне. Я тоже когда-то мечтал, что буду жить и зарабатывать тем, что люблю делать.

⁣⁣⁣⁣

Как научить людей видеть в муралах и граффити красоту, а не вандализм? 

У меня есть классная история, связанная с моими муралами, полицией и вандализмом. В прошлом году я рисовал несколько портретных муралов на опорах моста. Среди них, например, портрет Леры Гуземы. Когда я начинал рисовать, почему-то не подумал, что мост является государственной собственностью, и там везде стоят камеры. То есть, только я начал рисовать на стене, сразу приехала полиция. Мне пришлось писать заявление и объяснять, что я не вандал.

На следующий день история повторилась, только уже с другими местными органами. Вместе с ними приехала полиция. Мне снова пришлось объяснять, что я пытаюсь нарисовать что-то хорошее, не испортить подпорную стенку моста. При этом я всегда повторяю, что если кому-то не понравится мой рисунок, то я спокойно его зарисую. И тут полиция начала за меня заступаться. Это история о том, что мы иногда называем вандализмом совсем не те вещи.

Для кого-то граффити – это искусство, а кто-то покажет пальцем и скажет, что это уродство. Все люди разные. Как их научить любить? Это зависит от того, что у каждого внутри. Если из 100 человек хотя бы два остановятся, посмотрят на мой мурал и задумаются, это уже будет для меня очень ценно.

⁣⁣⁣⁣

Как ты сам относишься к тому, когда стены «уродуют» непонятными надписями? Или для тебя все – искусство и возможность творчески самовыражаться?

Граффити – это тоже своя культура. Есть люди, которые этими шрифтами живут и не понимают таких, как я, рисующих картины. Каждому своё. Я не могу их осуждать. Для меня это тоже творчество. 


Если сравнить тебя сейчас и 5, 10 лет назад – это три разных личности. За что ты благодарен своим предыдущим «я»?

Я благодарен за то, что, когда хотел вернуться на шахту, я нашёл в себе силы осознать, что только от меня зависит, вернусь или буду рисовать. Благодаря этому я обрёл своё дело жизни.

Сейчас я часто рисую с детьми. Не то что я учу их рисовать, но мне нравится делиться с ними тем, чем сам дышу, и говорить им то, что мне никто не сказал в детстве. Все хорошо, никогда нельзя опускать руки. Даже после неудач и потерь жизнь не заканчивается. У меня внутри всегда жила любовь к рисованию – она была сильнее всего. Эта любовь и давала мне силы оставаться на своём пути.

История Copper Dog основывается на реальных фактах хулиганских поступков сотрудников вискикурен, которые при помощи устройства copper dog (пер. «медная собака») зачерпывали виски из бочек и выносили домой. Дома – смешивали виски из разных бочек и даже из разных дистиллерий для лучшего вкуса. Сердце этого виски находится в баре гостиницы Copper Dog в городе Крейгеллачи, в Шотландии. Бар до сих пор принимает гостей, наливает напиток и рассказывает легенды о виски. Copper Dog – ЛУЧШИЙ ДРУГ ЧЕЛОВЕКА.⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣⁣

Другие материалы