У нас не появилось общей цели - и это самое страшное: интервью с архитектором Олегом Дроздовым
Next

Интервью / четверг, 29 декабря

У нас не появилось общей цели - и это самое страшное: интервью с архитектором Олегом Дроздовым

Благодаря Олегу Дроздову архитектура стала главной темой для разговоров на несколько недель. Каждый стал дипломированным архитектором или, как минимум, искусствоведом. Баталии, развернувшиеся возле театра на Подоле, актуализировали многие вопросы, глубоко спрятанные внутри нашего общества. Собственно о них и читайте.

 

Как вы реагируете на всепоглощающее брюзжание слюны касательно театра на Подоле?

У данной ситуации есть несколько причин. Во-первых, не было информационной открытости. Это большое упущение, так не должно быть. Во-вторых, неготовность услышать другой язык, некий расизм, характерный для нашего менталитета. 

 

Чем обусловлен украинский эстетический консерватизм?

Это история столетней давности. Вспомните, как люди реагировали на модернизм начала века. Его надо было принимать во всей полноте, со всей большевистской доктриной, но крестьянское сознание, колониальное по своей природе, все равно противилось. Во второй половине 20-х годов архитектурная элита, образованные и передовые люди, делали шедевры, полные визионерской проницательности. Что ни работа - то манифест. Но они не могли иметь реальной поддержки масс, потому что сознание последних инертно. Причем, история этого сопротивления продолжается до сегодняшнего дня. 

Возвращаясь к 20-м годам, надо сказать, что Киев в то время был особенным заповедником. В эпоху модернизма тут было застроено лишь несколько дворцов культуры и жилых домов. Поэтому, несмотря на статус столицы республики, город оставался провинциальным. Вторым "пришествием" можно назвать 60-70е годы. В 70-х гг. в Киев поступило много инвестиций, и были талантливые люди, которые правильно ими воспользовались. Так в городе появилось немало зданий и ансамблей, достойных изучения: архитектурный ансамбль КИСИ, площадь вокруг Дворца спорта, новая застройка Печерска, площадь Славы (в комплексе, включая ландшафт), гостиницы Славутич, Салют и Лыбидь. Это очень созвучные времени и добротные вещи, некоторые крайне остроумные, сделанные на века и с очень устойчивой эстетикой. К середине 80-х произошла смена курса: начали макетировать здания один к одному, и в итоге эти застройки и стали той средой, в которой выросло целое поколение.

 

 

В виду нашей истории, насколько наше поколение готово к диалогу, к поиску новых форм и смыслов?

У нас по сей день существует ментальный изоляционизм. Мы не включены в общемировой диалог и контекст. Те люди, которые к нему подключаются, в нем и остаются, избегая своей миссии здесь. Потому что она им кажется слишком сложной. Как результат, все потенциальные переговорщики становятся членами другой команды. На сегодняшний день самое передовое в Украине - это визуальное искусство. Художники сделали неимоверные по глубине шаги проникновения в мировое пространство.

Если говорить о театральной сцене, как о процессе, то можно выделить только Троицкого и Жолдака. У нас до сих пор нет ни одного крупного театрального фестиваля. Единственное интеграционное событие – это Гогольфест. В литературе ситуация не намного лучше. Для такой крупной нации у нас чудовищно мало пишется и читается украинской литературы, очень мало людей вовлечено в общенациональный культурный процесс. Поэтому мы находимся в полной изоляции. И одна из главных проблем - это образование. Те люди, которые преподают, просто не знают, что происходит в мире, будучи равноудаленными как от локальных проблем, так и от глобального контекста.

 

 

Вы много работаете на Западе. Какая принципиальная разница между работой здесь и там?

Там работать проще. Рамочные правила, которые тебе там выдают, имеют эффективную логику. Они встраивают тебя в контекст, поэтому взаимодействие архитектуры и общества совсем иное.

Там не надо тратить усилия, чтобы убедить клиента понизить этажность или уменьшить площадь – там за тебя это делают правила, и ты не занят иррациональной работой. Любой архитектурный продукт там получается неплохо автоматически. Может быть не семантически, но с точки зрения социальной ответственности, все равно получается приемлемо. Кроме того, там нас просят создавать то, что мы и так любим и умеем: подчеркнуто современные здания в окружающем историческом контексте. 

 

А существует ли разница между украинским и западным восприятием архитектуры?

Я буду говорить про сегодняшний день. В отличие от американского "on the street", в британском английском говорят "in the street". То есть для европейцев не только пространство общественных зданий, но и сама улица является интерьером, c которым каждый взаимодействует. И в этом вся сущность Европы. Для всех европейцев характерно ощущение, что ты акционер в своем городе, на своей улице, в своем подъезде и в своей квартире. Только в подъезде у тебя 10% акций, а на улице 000,1%. Поэтому ты относишься к улице так же внимательно, как и к своему дому. Подобное отношение заложено у них очень глубоко в сознании, что кардинально меняет картину города. Для объяснения нашей ситуации у меня есть очень яркий пример. Некоторое время назад я был на двух лекциях в Киеве: одна была в Доме архитектора, другая - в КВЦ Парковый. 

 

 

Дом архитектора - это огромный палладианский дворец. Заходя в главный зал, ты видишь стол под зеленым сукном, вокруг которого сидят архитекторы. В основном пожилые люди, члены киевского союза архитекторов, средний возраст - за 50. За этой комнатой находится огромный зрительный зал, рассчитанный на 500 человек. За ним еще несколько кабинетов. И везде - пустота. А это центральное здание национального союза архитекторов - институция, которая отвечает за координацию всего профессионального сообщества, несет ответственность за городскую среду, влияет на городскую политику и должна играть роль одного из важнейших образовательных институтов. 

КВЦ Парковый. За километр до него тротуары по обеим сторонам уставлены дорогими машинами. Оказавшись внутри, у тебя ощущение, что ты попал на Каннский кинофестиваль: вокруг красотки в вечерних платьях, импозантные мужчины, в барах полно людей, все хохочут. Параллельно идет продажа интерьерных элементов. Все, что предлагается к покупке, связано с личным пространством. Как правило, это квартиры, которые сделаны с большой любовью и бюджетом как двухэтажный дом. И это картина нашего времени: кооперироваться невозможно, инвестировать нужно только в себя любимого. 

Подобная ситуация является результатом одной из главных проблем нашего времени - отсутствие общих целей. Людям очень сложно найти почву для общности. Она появилась во время революции, но сейчас опять трансформировалась в эгоцентризм и дележку. У нас не появилось общей цели - и это самое страшное. Поэтому сейчас существует острая потребность в коллективной рефлексии. 

Мы находимся в постоянной погоне за новым. Это двигает нас к прогрессу и инновациям или, наоборот, превращает нас в белок в колесе?

Экономика и политика последних ста лет строится вокруг понятий "улучшение" и "развитие". Таким образом, мы мечтаем, и эта мечта является нашим постоянным проектом. Мечта о том, что станет лучше. Что что-то будет существовать и дальше. Сохранение - это тоже будущее. Но есть разница между картиной будущего и бесконечным производством и потреблением хитро-вымученных, сложных "инновационных" вещей, в которых человек не испытывает реальной потребности, но ему внушают их необходимость. Поэтому очень важно различать глубокую картину будущего и маркетинг. Эти идеи всегда будут находиться в поле общественного внимания, поэтому современный человек обязан критически мыслить, чтобы здраво оценивать свои потребности. Жизнь в современности – это, прежде всего, чувство достоинства, свободное от размышлений "у нас этого нет, а вот у них есть и то, и это…". Ты на своем, уверенно обретенном месте, и ты не испытываешь чувство провинциальности, а следовательно, и закомплексованности. Но для подобного состояния нужна ментальная свобода. 

 

 

Как выглядит архитектура будущего? Какова ее функция?

В силу социальных и экологических вызовов, архитектура превращается в концептуально-философский аспект жизни. Так что архитектура будущего отражается в философии будущего. Развитое человечество становится более рациональным, и это приносит новые социальные дивиденды. Возрастает потребность в "общем". Из-за того, что весь lifestyle становится все более индивидуальным, человеку не хватает социальных функций и среды общения. Нарастающая технологизации мира ведет к все большему сужению социального круга, и поэтому общественные пространства становятся все более и более актуальными. Например, общая кухня, гостиная, клубы, спортивные залы и т.д. Кооперация, таким образом, дает возможность человеку получить в свое распоряжение гораздо более обширную инфраструктуру.

Подобная модель может разрастаться и переходить в масштаб города. Человек сможет пользоваться большим количеством функций бесплатно: походы в музей, транспорт и т.д. Город будет приобретать другую архитектуру, потому что будет выходить за рамки своего старого понимания. В некоторых обществах подобные трансформации уже набирают оборот. Безусловно, это не будет происходить безвозмездно. Каждый должен заслужить право жить в таком городе, будучи исправным налогоплательщиком.

 

 

Сейчас появляется множество технологических инноваций, благодаря которым в будущем будет кардинально меняться логика возникновения пространств и укрытий. Уже завтра архитектура может потерять свою традиционную плоть. Например: представьте, что появится технология и будут созданы определенные лучи, которые будут образовывать вокруг человека некое укрытие, внутри которого будет поддерживаться заданный микроклимат. В таком случае, человек самостоятельно сможет выбирать в каком климате он хочет жить, с комарами или пандами, в холоде или жаре, устанавливая лучи с нужной температурой. Соответственно, дом исчезнет как таковой... Ха-ха!

Как только человек окончательно потеряет инертное представление о том, что дом - это его крепость и что ему нужно обособиться от враждебной среды, он начнет совсем по-другому взаимодействовать со своим окружением. Мне кажется, от этого принципа, возможно, и будет отталкиваться архитектура будущего.