Раскрою большую тайну - художники обычно все вкладывают в проекты: интервью с Дарьей Кольцовой
Next

Интервью / среда, 30 марта

Раскрою большую тайну - художники обычно все вкладывают в проекты: интервью с Дарьей Кольцовой

Художник, куратор, искусствовед и удивительная девушка Дарья Кольцова поведала в интервью Maincream о гуцульском фольклоре, внутреннем конфликте, проблеме аудитории, звонках с линии фронта, украинской поэзии и бюджете современного искусства.

Во-первых, поздравляю тебя с участием в Московской биеннале. Я прочитала твой пост-уточнение касательно этого. "Каждое биеннале - это огромный, сложный и глубокий международный проект. Такие проекты развивают среду, заставляют думать, исследуют. Сегодня - они просто необходимы. Поэтому я еду и хочу принять участие". Почему тебе пришлось уточнять? Было ли какое-то недопонимание со стороны подписчиков, вроде "А че это ты к врагу в гости собралась?"

Для меня Московская биеннале (Мб) — вопрос большого внутреннего конфликта. Все началось с того, что Надин Саман -  куратор Мб и один из членов жюри конкурса "МУХІ", предложил мне подать заявку на участие. Сомневаясь, что сегодня в России возможен проукраинский дискурс, я сразу предупредила его о цензуре. Мой проект "Теория Защиты" - по сути антивоенный, в нем я исследую чувство беспомощности человека, реальность которого очутилась под угрозой войны. Частью работы стали украинские народные заговоры на защиту, записанные при участии Соли Мельник из Dakh Daughters.

Надин убедил меня, что в условиях цензуры, он бы никогда не согласился на роль куратора. Работа прошла. Это подтверждает, что где бы она ни происходила, биеннале остается площадкой вне пропаганды, средой для развития искусства и международного диалога, где можно свободно высказываться на актуальные темы, избегая масс-медийной цензуры. В любом случае, предлагаю вернуться к этому разговору в июле. Пока я могу лишь строить догадки. 

В искусстве очень важна искренность. Мое искусство отражает мои мысли, переживания, чувства. В нем открыто звучит моя гражданская позиция, самоидентификация, к которой я, девушка из харьковской русскоязычной семьи, шла долго и запутанно. 

Я знаю, что на Книжном Арсенале у тебя будет совместный проект с поэтом Еленой Герасимюк по "Тюремной песне". Расскажи о нем. Хорошо ли ты знаешь современную украинскую поэзию?

 

Лена – совершенно потрясающая личность, натянутая как струна, готовая порваться в любой момент. В ней все болит, просто сгусток энергии, обнаженный нерв. Она написала поэму про политических заключенных. Это текст про войну, про тех, кто встретился с ней лицом к лицу и, несправедливо оказался за решеткой, а также тех, кто ждет их по эту сторону. Это очень натуралистическая вещь. Тем не менее текст полон поэтической образности. Призрак Василя Стуса появляется прочитываемым образом. Я не могу открывать все секреты, скажу только что я готовлю видео работы. Кроме того, нам очень повезло: для читки открывают, впервые за многие годы, "подземный мир" Арсенала. Из Прикарпатья я привезла для Лены совершенно особенную песню. Долго искала ее, интервьюировала бабушек. А она нашла меня сама, в машине, по дороге в Яремчу, записанная водителем на одной из гуцульских свадеб.   

Мир украинской современной поэзии оказался важным и очень эмоциональным открытием. Мне повезло с проводником. После встреч с Настей Евдокимовой я, как правило, возвращаюсь домой с пакетом книг современных украинских поэтов, которые я передаю дальше: сборник "Глухота" перешел от меня к Назару Билыку.

По дороге к тебе, в метро, я читала "Метрофобію" Мирослава Лаюка. И какой-то парень постоянно заглядывал мне через плечо, а потом спросил имя автора. Он сказал: "Уверен, мне очень нужна эта книга". И я его хорошо понимаю. Для меня поэзия Мирослава –  contemporary art. Он удивительно концептуален и современен как в ритме, так и в образе мышления, в локаничности и раскрытии темы. Я начала читать его стихи в Прикарпатье, когда была на резиденции. Мне сразу пришла идея пригласить его принять участие в моем проекте: в "Казка казок" как раз будет его небольшое "включение".

“Казка казок” - твоя первая персональная выставка. Расскажи о ней.

Выставку "Казка казок" можно будет посетить в Щербенко Арт Центре с 1 по 16 апреля. В названии — намеренный отсыл к первому в истории сборнику сказочного фольклора, собранного неаполитанцем Джанбаттиста Базиле в самом начале XVII века. Его недавно перевели на русский и, насколько мне известно, в скором будущем появится украинское издание. Эти сказки, как правило, достаточно жестокие и часто "неприятные" для европейского общества, которое стыдится самого себя. Для сказки не существует тем-табу.   

На выставке будут представлены объекты, инсталляции и видео. В каждом фрагменте присутствует архетипичность, связь с реальным событием или традицией. Например, в некоторых карпатских селах частью свадебного ритуала было обрезание косы невесты. Мне рассказывали, что косу при этом прибивали гвоздем к стене. Одна работа будет посвящена этой истории. 

Насколько мне известно ты только что вернулась из резиденции в Прикарпатье. Там планируется что-то особенное?

 Да! В часе езды от Ивано-Франковска в прошлом году открылась арт-институция ZenkoFoundation. Представь себе живописную прикарпатскую деревню, большой гостиничный комплекс с коттеджами из сруба, перенесенными аутентичными хатами, украинскими коврами и столетними скрынями. А в подземном помещении — европейское выставочное пространство с галлерейным светом, бетонными полами и историей украинского искусства 1990-х — 2010-х на стенах: Гнилицкий, Голосий, Сухолит, Савадов, Ралко, Маков,  Ройбурт, Сидоренко… У меня было ощущение, что один лестничный проем перенес меня на сотни километров. 8 апреля там открывается выставка молодых украинских художников, кураторами которой стали Александр Соловьев и Игорь Абрамович. Во время резиденции я работала над созданием работы для этой выставки. Это будет инсталляция — разговор о вынужденном взрослении и насильственной миграции.   

Недавно Катя Тейлор запустила масштабный проект, суть которого заключается в том, что работы молодых художников будут представлены в сети магазинов COMFY. Ты стала первой художницей-конкурсанткой COMFY ART PRIZE. "Главная цель проекта - вынести искусство за пределы галерей и мастерских, сделать работы молодых талантов доступными для широкой аудитории", - отмечено в пресс-релизе. Мы не будем обсуждать достоинства проекта, потому что они очевидны. Но давай поговорим о другой стороне медали. Ни для кого не секрет, что большинство украинцев не образованы по части современного искусства. И вот представим себе гипотетическую ситуацию, в которой тетя Люда с Гребинок приехала со своим мужем и детьми купить новую стиральную машинку, а тут – внезапно – концептуальное искусство. Не отпугнет ли это тётю Люду?

Ты знаешь, будет неплохо, если тетя Люда вообще заметит, что-то кроме ценников на блендеры и акций на пароварки. Подобные выставки — хорошее начало, но развитие среды мне представляется гораздо более комплексной и сложной задачей, требующей долгосрочной стратегии. Я думаю этот конкурс больше нужен молодым художникам из регионов, студентам художественных вузов, фотографам, для того, чтобы поверить в себя, показать свои работы кураторам и арт-менеджерам, побороться за возможность обучения.

Есть большой пласт молодых, пока мало известных художников, которые сейчас не попадут в PinchukArtCentre или в Мыстецкий Арсенал, но могут начать с этого конкурса: реализовать свою идею, выставить проект, посмотреть на себя со стороны, добавить еще одну работу в портфолио. Будет выбрано 55 художников. Заявки принимаются до 17 апреля включительно.

Кроме этого, в рамках проекта запланирована серия открытых лекций по всей Украине. Среди лекторов Алиса Ложкина, Мириам Драгина…   15 апреля я буду рассказывать о "Дивном новом мире контемпорари арта" в Днепропетровской Я-Галерее.

Хорошо, с шансом для молодых художников понятно. Но что можно сказать, возвращаясь к проблеме аудитории?

 Часто приводят в пример, и я в том числе, иностранцев, массово посещающих выставки, в том числе современного искусства. Мне кажется, самое главное, чем иностранные зрители отличаются от пост-советских — это уважением к искусству. Разному, любому. Нужно понимать, что у контемпорари арта во всем мире меньше почитателей, чем, скажем, у импрессионизма. Но там есть уважение и желание разобраться. "Посвящение" в современное  искусство чаще не эмоциональный, а интеллектуальный процесс. Он требует от зрителя другой степени участия, подготовки, времени. Мне в последнее время кажется актуальным возвращение к разговору о функциях искусства. Их очень много, а у нас все сводится к примитивному украшению и развлечению.

В конце осени ты взяла главный приз в конкурсе молодых художников от SherbenkoArtCentre "МУХІ" и получила денежное вознаграждение в размере 40 тысяч гривен. На что нынче художники тратят деньги, заработанные непосильным трудом: на условные холст и краски или на еду?

По условиям конкурса половина этой суммы идет на реализацию персональной выставки в арт центре, а это, кроме организационных затрат, фотографов, печати афиш, дизайна, перевозки, монтажа и вина на открытии, создание того, ради чего все это делается. В моем случае, это не холст и краски, а много разных, редких и сложных материалов и объектов,  работа с аудио, техника. Раскрою большую тайну: художники обычно все вкладывают в проекты… и иногда покупают других художников. 

Современные арт-объекты - это достаточно дорого. Насколько изначальный бюджет зависит от качества проекта?

Зависит. Только скорее не качество, а его масштаб и техническая сложность. Возможны гениальные проекты, которые практически ничего не стоят: видео снятое на телефон, перформанс… Деньги сами по себе не создают, здесь важнее образ мыслей. Два года назад Сергей Братков был куратором одного харьковского фестиваля для молодых художников, у которого совсем не было бюджета. Участники были в панике. Помню подходит к нему смешной парень, грустный очень и говорит: "Я придумал хороший проект про армию, но на него нет денег". Сережа подумал и говорит: "А это неплохо. Возьми и напиши "Я придумал хороший проект про армию, но на него нет денег"". На открытии зрители толпились вокруг этой бумажки и обсуждали насколько точно художник отразил действительность. Концептуальное искусство интересно остротой идеи и отсутствием лишнего.

От бюджета зависит масштаб, материал, технологичность и нередко качество исполнения и экспонирования. Но только интеллект и чувство автора способны превратить дорогостоящий аттракцион в искусство. Проекты Ай Вэй Вэя, Аниша Капура, Джеффа Кунса — это всегда эффект "вау", безупречная работа с материалом и глубокая продуманная концепция. И это всегда очень дорого.

К вопросу о бюджете, твой проект в PinchukArtCentre дорогой?

 Дорогой для искусства — слишком субъективное понятие… Наверное да. Он сложный технически, в его реализации было задействовано много людей. Все звонки оплачивает арт центр. И совершенно не известно было в какую сумму это может вылиться: звонящих никак не ограничивают во времени. Четыре отдельных номера, специальный сервис, написание программного кода, техника. Никакая другая институция в Украине не выделяет подобные бюджеты. Когда я выбрала этот проект я отдавала себе отчет, что в условиях конкурса — это серьезный риск: его визуальная сторона сведена к минимуму, звонки слышны только в реальном времени, процесс невозможно контролировать. С другой стороны, я не могла отказаться от такого эксперимента и еще от возможности лучше узнать и понять общество, в котором я живу. Номера телефонов распространялись через специальные группы, военных психологов, волонтеров, сарафанным радио. Без цензуры, абсолютно анонимно, без ограничений по времени или теме, каждый мог рассказать свою историю "идеальному слушателю". Если зритель заходил в момент звонка, он присутствовал при откровении, открывал для себя другого. Это почти мистический, очень захватывающий опыт. Некоторые постоянно возвращались в комнату и долго стояли в тишине в ожидании звонка и вздрагивали, когда раздавался голос из динамика телефона. 

О чем говорили? Ты можешь вспомнить какой-нибудь звонок?

Я помню их все. Более 250. Самый короткий был всего несколько секунд. Самый продолжительный — более часа. Для каждого звонка я выбирала «ключевое слово», которое заносила в карточку вместе со статистическими данными: кто, когда, во сколько… Помню очень трогательный звонок девушки из Крыма, которая просила прощение. Снайпер рассказывал насколько ценна человеческая жизнь и что иногда она проносится со скоростью мгновения. Женский голос и слова "У меня есть брат. Или был. Я не знаю и не хочу знать", а потом история и мои мурашки по коже. Оказалось что ее брат снайпер, но в ДНР.

Ты не думала продолжать этот проект?

Пока нет. Сейчас я собираю воспоминания и сказки. Кларисса Пинкола Эстесс, юнгианский психолог и автор книги "Бегущая с волками" как-то сказала: "Я советую людям раскапывать сказки в собственной жизни … Это особенно касается сказок из их наследия, потому что если человек всегда обращается, скажем, к переводам сказок братьев Гримм, то сказки его собственного наследия – как только умрут старики – окажутся для него навсегда утраченными".