"2036: продажное искусство": интервью с группой "Хамерман Знищує Віруси"
Next

Интервью / пятница, 16 сентября

"2036: продажное искусство": интервью с группой "Хамерман Знищує Віруси"

В рамках ГОГОЛЬFEST 2016 Вова и Альберт из “Хамерман Знищує Віруси” выступят кураторами нового проекта “2036: продажное искусство”. Собственно, простыми и нецензурными словами о коварстве и любви укрсучарт мы поговорили для Maincream.

А, да, уже отправляясь на интервью к ХЗВ, два авторитетных для меня журналиста в один голос предупредили, что я не знаю под что подписалась: “Адские панки из Сум не скупятся на сарказм и стебутся по полной”. Поэтому даже в опубликованном интервью не даю 100%-ую гарантию о том, где стеб, а где - правда. Вывешиваем материал только сегодня - в день старта самого ГОГОЛЬFEST. Случился факап с фотографиями - аккаунт Альберта Цукренко на Facebook забанили. Причина приятная и банальная - сиськи.

Ребята, почему надо посетить ваш проект "2036: продажное искусство" в рамках нынешнего "ГОГОЛЬFEST"?

Вова: Потому что кураторами проекта являются Вова и Альберт. А все, за что берется группа "Хамерман знищує віруси" (ХЗВ) превращается в самые обговариваемые и посещаемые проекты.

Хорошо, например, почему это надо сделать моей соседке. Она не в курсе современной украинской музыки. Смотрит сериалы по НТВ и мечтает стать помощником депутата.

Альберт: То есть она не знает, что мы самая посещаемая группа?

 

 

Думаю, нет. Она реально не в теме.

В.:  Тогда, конечно, будет сложно.

А.: Наш проект называется "2036". Мы предлагаем взглянуть на сегодняшнее искусство через 20 лет и оценить его перспективы. Сейчас в стране сложная ситуация: арт-рынок просел, доллар растет. Но мы посмотрим на это с позиции 2036-го года и узнаем, насколько ценно то, что происходит в искусстве сегодня и что нужно покупать уже сейчас. "2036" - это выставка-ярмарка, где будет представлены разные авторы: от топовых художников до представителей Андреевского спуска.

В.: Наша выставка – это возможность сделать невероятно выгодные инвестиции. 

Знаю, что Влад Троицкий симпатизирует ХЗВ. Но это же не самая веская причина, чтобы доверить вам кураторство целого проекта?

А.: Отечественная арт-тусовка так устроена, что в ней очень много "перегородок": часто одни художники не хотят сотрудничать с другими. Специфика же наших проектов в том, что они могут объединить принципиально несовместимых артистов, вроде Александра Пипы и Даши Астафьевой. Все понимают, что если проект делают ХЗВ, значит, это будет непафосно, весело и интересно. Думаю, поэтому Влад и позвал нас.

Про Влада – поняла. А зачем вам самим это надо?

В.: Украинское современное искусство слишком далеко от народа. 25 лет о нем вообще не говорили на понятном языке. Потому украинцы не понимают: укрсучарт – это плохо или хорошо? Должно ли оно продаваться или не должно? Стоит его покупать или не стоит? Так вот, проект "2036" сообщает нам, что все украинские художники, даже те, кто сейчас живут на помойках, в будущем станут поп-звездами. В недалеком будущем художники – это лидеры мнений и самые важные люди нации! Ключевые фигуры нового украинского мифа, главные субъекты отечественного коллективного бессознательного.

А искусство должно быть продажным?

А.: Эта тема - предмет вечного обсуждения. Обычно художник считает, что создает вещь на века и в тоже время хочет ее продать. В идеале работа должна быть настолько хороша, чтобы ее хотели купить задорого.

Что вы считаете произведением искусства?

А.: Есть универсальное определение: то, что человек называет произведением искусства, таковым и является. Другой разговор – вкусовщина. Я, например, люблю трэш в музыке. Не жанр, а наивную музыку и наивные тексты.

Например.

А.: Есть группа, в которой поет 90-летняя бабушка, а музыку пишет ее внук. Они делают это на полном серьезе. Музыкально это сделано очень плохо и звучит абсолютно дико. При этом наивно и искренне. Кто-то скажет, что это ерунда и чушь. А я считаю, что это произведение искусства. Грубо говоря, какашка на полу – это еще не произведение искусства. Но если человек сделал "это" как творческий акт, тогда она приобретает статус произведения. Оценивать такое "творчество" можно по-разному, конечно.

У вас дома есть произведения искусства?

В.: У меня дома есть картина маслом сумского художника Железного. На ней изображена дохлая чайка. Еще есть репродукция Бердслея, найденная на помойке в 1988 году. Есть три диска ХЗВ, которые безусловно являются произведениями искусства. Их обложки создавал гениальный оформитель Дмитрий Растворцев – лучший дизайнер современности. Есть куча костюмов ХЗВ, в которых мы выступали. Кураторы МОМА предлагают нам сделать их частью постоянно действующей экспозиции. Часть этих костюмов будет продаваться на нашей выставке.

Каким произведением искусства вы бы хотели обладать?

В.: Письмом Дэвида Боуи. Я дразнил бы им Альберта, но никогда ему его не подарил и даже не продал бы.

Девиз проекта "2036": "продавайся с нами, продавайся как мы, продавайся лучше нас". Что-то кроме костюмов вы будете продавать?

В.: Мы представим проект "продажного" альбома. У посетителей будет уникальная возможность купить название, обложку и даже аудио контент будущего компакт-диска ХЗВ. За умеренную плату можно поставить на наш диск трек своей группы или рекламу своего предприятия.  

Как выглядит ваш список must visit на ГОГОЛЬFEST 2016?

А.: Думаю, что с подготовкой к проекту "2036" мы пропустим вообще все. На старте проекта мы не осознавали под чем подписываемся и какой объем работы нам предстоит выполнить.

В.: Среди взрослого кино есть такая категория – авангардное порно. Однажды я видел фильм с таким сюжетом: сидит женщина в бассейне, из влагалища торчит шнурок. Дергаешь за него, и из актрисы вылезает нечто похожее на колбаску, начинает разворачиваться, превращаясь в мяч для регби… Когда нас спросили: "Не хотим ли мы стать кураторами выставки?" мы, предполагая что имеем дело с обычным шнурочком, согласились. А потом оказалось, что перед нами не колбаска, и даже не мяч для регби, а нечто гораздо большее. Конечно, это новый опыт. Но переговоры с художниками, арт-дилерами, другими - это колоссальный объем работы. Мы пока не знаем как организовывать выставки, но обосраться мы не должны!

С какой сложной работой, которую вам приходилось выполнять, можно сравнить подготовку к "2036"?

А.: У нас идет по нарастающей. Каждый август-сентябрь нам выпадает какая-то новая сложная работа. В позапрошлом году казалось, что более сложный проект, чем "Театр травмы и комедии" с Dakh Daughters придумать невозможно. В 2015-ом он казался нам "цветочками" по сравнению с подготовкой оперы "Розовый бутон". Теперь я чувствую, что "Розовый бутон" тоже был цветочками.

В.: После презентации "Розового бутона" я сильно переживал, потому что опера делалась впопыхах и во время премьеры было много факапов. Меня успокоили жена Александра Пипы – Людмила, сказав: "Расслабься. Мне понравилось. Никто не знает, как должно было быть и кроме тебя о факапах не знает никто". Так что если во время подготовки выставки что-то и пойдет не так, скажем, что именно так и должно было быть!

Бывают ли опасные произведения искусства?

В.: Когда-то одна сибирская группа бросала в публику топором. 

 

 

Приходилось ли вам настолько раздражать публику, чтобы она в вас чем-нибудь бросила?

В.: В истории ХЗВ было несколько опасных для жизни концертов. Мы ничего особенного не делали, но как показывает практика, наш уровень обыденности воспринимается людьми как нечто выходящее из ряда вон. Для некоторых наше шоу может обернуться шоком, событием, нарушающим ход личной истории.

А.: Тогда публика была доведена до звериного состояния. Это были уже не люди, а отарки. Но они не знали, что наш концерт – это произведение искусства.

В.: Нужно смириться с тем, что кто-то всегда будет воспринимать ХЗВ как двух придурков, которые не умея играть на инструментах, пляшут на сцене с голой жопой.

Жопа сейчас в тренде.

В.: Послушайте, у нас этот тренд длится уже двадцать лет. Возвращаясь к вопросу, да, был период, когда мы намеренно ломали зрителей через колено. Поведением на сцене в том числе.

А зачем вы это делали?

В.: Мне хотелось, чтобы они расширили свое представление о мире, поняли, что их реальность не является единственной. Вот я, к примеру, на заре ХЗВ работал в Сумах учителем и видел какими зашоренными были школьники. Свой страх они прикрывали убогими представлениями о том, как себя вести и как жить. Это было обосраться как скучно и грустно. И я устраивал для них "просветительские" акции.

 

 

Например.

В.: Помню, задал им написать сочинение на тему "Киев – говно". Получались очень классные и страшные истории. Это был акт десакрализации учителя, который в представлении школьников является воплощением власти. Всю жизнь они были бесправными гребцами на галерах, а тут вдруг смогли открыто выразить свои эмоции. Надеюсь, им от этого стало легче, они поняли, что бывает и по-другому. Мне кажется, для них это был важный опыт.

Вы до сих пор занимаетесь ХЗВ, чтобы переломить представления гопников?

В.: Нет. Мудрые люди говорят: "Если можешь чего-то не делать, не делай". То есть делать нужно только то, чего не делать не можешь. Я не могу не быть артистом, и поэтому танцую в ХЗВ. А Альберт не может не сочинять красивые мелодии.

Вы помните, когда вам приходилось материться возле произведения искусства?

А.: Я несильно темпераментный человек. Мне редко хочется материться.

В.: Врет! Я даже могу найти смс-сообщение со словами: "Бл**ь, Вова, ох*****й альбом!". Про альбом Игги Попа он мне именно так писал.

А.: Вова, это было в контексте: "Бл**ь, Вова, ты до сих пор не послушал новый альбом Игги Попа?!"

В.: Я, кстати, тоже не ругаюсь. Помню как меня вставил Бердслей, когда  я нашел на помойке кусок газеты с репродукцией его рисунка. Но это была тихая радость. Мы не материмся. Это поклонники BRUTTO матерятся.

Кто кому обычно советует что посмотреть-послушать?

В.: Альберт слушает много нового, а я много нового смотрю. Последнее, что действительно "забрало" - фильм Фассбиндера "Мир на проводе". Посмотри обязательно!  

 

 

С какой пагубной привычкой боролись ваши родители, но так и не справились?

А.: Жрать после полуночи.

В.: "Включать папу" - говорить с ребенком с позиции взрослого, человека, на чьи решения невозможно влиять.

Часто дети ставят родителей в тупик своими вопросами. На какой вопрос ребенка вы не готовы ответить?

В.: Про "умера". Сын спрашивает меня: "Кто такой "умер?". Для меня это не тупик, но очень сложная работа. Надо попытаться сделать это объяснение максимально безболезненным. А вот дети, чьи родители "выключают папу" узнают, что такое смерть, и не только физическая, гораздо раньше. Я живу в Вышгороде и однажды услышал как дети во дворе играли в тюрьму. Дети 6-7 лет сажали друг друга в тюрьму?! Бл**ь! Видимо, родители рассказали им о тюрьме, для чего она нужна и как она должна присутствовать в жизни каждого нормального человека.  

Какое слово вам неудобно произносить в присутствие девушки?

А.: Я забыл, что такое девушки. Я двадцать лет как женатый человек. Зачем мне девушки?

В.: Я никогда не стеснялся в выражениях. Могу при девушках произнести любое слово. Самое парадоксальное, что все предельно страшные слова люди воспринимают с небывалой долей веселья. Например, считают, что "дьявол" это смешно. И это пугает.

Игорь Панасов говорит о ХЗВ, как о людях, которые простыми словами говорят об очень сложных вещах. Как простыми словами сказать "почувствовать катарсис через генезис"?

В.: Выпить и послушать The Lamb Lies Down on Broadway.

Хулиганский вопрос: у вас есть любимый алкогольный напиток и с кем он особенно любимый?

В.: Тоже мне хулиганский вопрос.

 

 

Хорошо. Вова, ты пробовал коктейль "Слеза комсомолки"?

В.: Я не очень люблю коктейли. Модная миксологическая культура прошла мимо меня. Когда-то я любил крымский портвейн, потом айловский виски, потом спейсайдовский, потом крафтовое пиво… Я вообще поздно начал употреблять алкоголь. Где-то после 3-го курса института.  

А.: А я не сноб и потому люблю коктейли. Правда, я в них не разбираюсь. Когда выпиваем на работе с девушками, они сливают мне остатки в бокал и получается коктейль. (Смеется.)

Чем пахнет счастье?

А.: Ребенком.

В.: Я могу ответить так же?

А.: Нет.

В.: Тогда окрошкой.