Если артист без поддержки и мотивации не способен прорасти, ему следует умереть: интервью с радиоведущим Дмитрием Терешковым
Next

Интервью / вторник, 22 марта

Если артист без поддержки и мотивации не способен прорасти, ему следует умереть: интервью с радиоведущим Дмитрием Терешковым

Яркий, как квазар, самобытный как Пиросмани, чистая мыслеформа, крепкий материал индивидуального сознательного. Дмитрий Терешков – свободный человек, который не боится говорить обо всем честно. Он не признает тусовочности и шаблонности, не заигрывает со своим слушателем или читателем. Такой тип человека предполагает жесткость в общении и бескомпромиссность, а на самом деле Дима доброжелательный парень с детской улыбкой.

Внутри себя он обнаруживает вращающиеся жернова безграничных вселенных, которые устремлены, по его установке, делать жизнь только лучше. Он не переживает по пустякам, впрочем, он вообще не переживает. Все у него легко, гладко, просто, не потому что так есть на самом деле, а потому что именно так он относиться к жизни в целом.

В конце концов, Терешков – тот, кем мы все хотим быть, но некоторые еще не знают об этом. 

Расскажи о создании Радио ПЮРЕ. Как возникла идея? Как так получилось, что это первое цифровое радио, а про "Аристократов" люди знают больше.

Дело в том, что у меня не было идеи во что бы то ни стало сделать интернет-радио. Соответственно не было ни стратегии, ни бизнес плана. Было только желание высказаться посредством музыки, что мы с Егором Ведовым и сделали в октябре 2013 года. Поэтому не удивительно, что после высказывания повисла тишина и "ПЮРЕ" не набрало обороты, как медиа-ресур. То есть, мы сказали, что хотели, а обслуживать "ПЮРЕ" как бизнес-проект не стали. Но даже в самые смутные времена на "ПЮРЕ" ежедневно заходило несколько тысяч человек. Но вот это твое "больше людей" мне неинтересно. Мне не нужно больше людей, мне нужен отдельный человек, интересующий меня.

В общем, формально "ПЮРЕ" - первая цифровая радиостанция в Украине. Не такая, какой мы привыкли воспринимать радиостанцию. "ПЮРЕ" скорее художественный акт, чем бизнес. Главное его отличие в том, что мы можем себе позволить сделать с ней все, что захотим в тот или иной момент. Взять, например, и выключить навсегда.

Радио ПЮРЕ скорее художественный акт, чем бизнес.


Фото: Сергей Сердюков

Почему радио не разговорное? И насколько оно прибыльно?

Мне интересно разговорное радио, как возможность время от времени говорить с интересными мне людьми. Но такая возможность у меня есть на Радио Вести. А делать свое разговорное радио в нынешней ситуации я бы не стал, потому что людей с которыми я хочу поговорить не так уж много. Нет такого количества персон, стоящих моего внимания, чтобы целую радиостанцию создавать. А приглашать одних и тех же дружочков из тусовки, чтобы день изо дня обсуждать одно и то же - это не просто неинтересно, но и бессмысленно. Это не про меня.

Деньги - это хорошо, но слишком просто. И ты, и я знаем, где есть деньги. Захотел, в любой момент протянул руку и взял. Ну, может не сразу прям так и взял. Просто деньги никогда не интересовали меня настолько, чтобы для их добычи придумывать специальные стратегии, и тем более следовать им. Я в общем-то никогда и никуда специально за ними не шел. Мои деньги - это приятный побочный эффект.

Что с ПЮРЕ происходит сейчас?

Спустя несколько лет снова появилась необходимость "сказать”, и мы перезапустили ПЮРЕ в новом виде. Для высказывания иного качества нам потребовалась и особенная форма, поэтому ПЮРЕ стало текстовым изданием - журналом о культуре, современном искусстве и музыке. При этом изданием не специализированным, не профессиональным, но клубным, сильно персонифицированным и в меру наглым.

На ПЮРЕ нет “своих” тем, но есть “свои” авторы. Не журналисты, не публицисты, не критики, а люди с собственным качественным мышлением и близким мне мировоззрением. В этом смысле на ПЮРЕ может написать человек любой профессии. И в общем-то, почти на любую тему. При этом титулованный профи от журналистики, если он мне с его видением мира неинтересен, скорее всего получит отказ.

В чем суть этого второго высказывания?

В том, что сам я в последнее время получаю впечатления, которые находят выход в тексте. Я люблю писать. Но для меня имеет значение, в какой компании я это делаю. На ПЮРЕ - это компания близких по духу людей. Да и сами эти люди лишь бы куда писать не станут. ПЮРЕ - это про индивидуальность и вкус. Знаешь, есть всякие крутые издания -  интеллектуальные, стильные, какие угодно. А вот таких, как клуб живых людей - раз и обчелся. Мы все разные, но мы все есть. И вот в этой отсутствующей потребности что-либо придумывать и есть суть ПЮРЕ. 

Делать свое разговорное радио в нынешней ситуации я бы не стал, потому что людей с которыми я хочу поговорить не так уж много. Нет такого количества персон, стоящих моего внимания, чтобы целую радиостанцию создавать. А приглашать одних и тех же дружочков из тусовки, чтобы день изо дня обсуждать одно и то же - это не просто неинтересно, но и бессмысленно.

Сколько вас человек в команде? Для кого Радио ПЮРЕ? Как ты себе представляешь свою аудиторию?

У нас нет команды. Но есть два учредителя - я и Егор Ведов. В разное время каждый из нас на ПЮРЕ занимался всем на свете. А сейчас Егор в большей степени, как продюсер, занимается собственно радио - всем тем, что за кнопкой "play" на сайте. Тут нужно сказать, что он кроме прочего один из лучших звукорежиссеров на украинском рынке. А я в данном случае - главный редактор издания ПЮРЕ. После перезапуска с нами также работает it-компания Fitel.io, которая в отличие от многих, ориентированных на быстрые деньги, врубается в происходящее и разделяет наш подход во всем. Это тоже вопрос вкуса.

Я никак не представляю нашу аудиторию. Мы никогда не проводили исследований аудитории, поэтому и социологического портрета перед глазами не имеем. Но по логике -  для кого угодно, ориентированного на настоящее индивидуальное. Вообще, мне понятна моя аудитория, или аудитория кинокритика Александры Кравченко, например. Про аудиторию ресурса в целом я даже не думал.

Как появилась передача "Циники" на Радио Вести и как ты познакомился с Константином Дорошенко?

С Константином Дорошенко меня познакомил Анатолий Ульянов через видео-проект “Курильщик”, в котором Дорошенко изящно умничал. Но мое внимание привлекло не столь изящное умничанье, сколь его изящная ебнутость. С тех пор за этим ебнутым следил в соцсетях, где-то еще почитывал. И как оказалось потом, я тоже все это время был в его поле зрения - он тоже читал мой фейсбук. А потом Дорошенко пришел на Радио Вести и предложил меня в качестве партнера по эфиру Василисе Фроловой. Там мы и встретились.

"Циники" - это, в первую очередь, профессиональное менеджерское решение Александра Иллерицкого, который тогда был главным редактором Радио Вести. Ему удалось за регалиями и статусом увидеть в Дорошенко человека. В то же время ему удалось увидеть и меня, при том что у меня не было регалий, на которые обычно ориентируются менеджеры. Вот эта его способность видеть людей и заложила основу для "Циников".

Украинские деятели традиционно ходят на эфиры, как к себе домой. Они привыкли к тому, что работник СМИ - это обслуживающий персонал.

Вы оба очень честные ребята, кто-то бы сказал слишком честные. Как известно, людям честность не нравится. Из названия понятно, что формат не предполагает церемониться со своими гостями. Тебе самому нравится такой формат?

В том-то и дело, что "Циники" - это не какой-то специальный формат, а авторская программа. Нам не нужно вести себя, как циники, чтобы быть “в формате”. Потому что мы и есть циники. В правильном понимании этого слова. Мне нравится определение Оскара Уайльда: "Циник - это человек знающий цену всему и не ценящий ничего". В общем, мы называем вещи своими именами не потому, что так кем-то предусмотрено. А потому что иначе это были бы не мы.

Для меня "Циники" - это тоже личное высказывание. А форматируется оно лишь украинским законодательством и хронометражем, предусмотренным программной сеткой Радио Вести. В остальном Циники - авторская программа, где мы с Константином Дорошенко делаем то, что нам интересно, то что считаем нужным делать в данный момент.

Интернет кипел после вашего общения с Павлом Шилько. Я посмотрела этот эфир, и ситуация показалась мне просто недоразумением. Он весьма пространственно пытался дать ответ на ваш вопрос, вы его перебили и попросили говорить по сути. Он обиделся и ушел. По-моему, это весьма трагикомично, когда человек уходит вместо того, чтобы ответить. Но и вы слетели с катушек. Фраза Кости: "Мы тут хозяева!" была определенно чрезмерной. Что ты думаешь по поводу этой истории?

Это фраза чрезмерно воспринимается теми, кто не понимает, с кем имеет дело. Разумеется, мы хозяева. Это же наша программа. Да, порой приходится об этом напоминать. Когда гость начинает вести себя так, будто он в своем министерстве, или на сцене, или на барной стойке с другом. Так бывает, потому что украинские деятели традиционно ходят на эфиры, как к себе домой. Они привыкли к тому, что работник СМИ - это обслуживающий персонал. У себя в политических штабах, продюсерских центрах они планируют стратегии и видят СМИ как внештатных работников. Они так привыкли к форматам, которые обслуживают их, что даже представить себе не могут каково это говорить в эфире на человеческом языке с живыми людьми. То есть по сути, когда они идут на эфир, даже не задумываются о том, что придётся отвечать.

И вот когда оказывается, что на вопрос ведушего требуется внятный ответ, ответа не находится. Тогда и вылазит нервная лыба до ушей, округляются глаза, сочится слюна, стекает пот и громко захлопывается дверь. Так или иначе, придется смириться с тем, что на радио есть авторы, которые - да, хозяева, и требуют ответа на поставленный вопрос. Если это не укладывается в твоей голове - не приходи.

Если нет возможности для диалога, я предпочитаю молчать.


Фото: Сергей Сердюков

У тебя достаточно жесткая позиция, ты прямо говоришь обо всем публично: и на радио, и в фейбуке. Не так давно в прямом эфире пресловутый Илья Кива "попросил" тебя подумать "о своих зубах", что в принципе может расцениваться как угроза. Как часто тебе приходится сталкиваться с какими-либо угрозами? И как часто ты вступаешь в споры? Ты вообще конфликтный человек?

Я не воспринимаю это, как угрозы. Когда перед тобой функционер, который к тому же шут, его слова трудно воспринимать всерьез. Оно как-то отскакивает в тот же момент. Я понимаю, что они иначе не могут, это их работа. Реальные угрозы никогда не озвучиваются. В споры я не вступаю, потому что в спорах приходится лаять. Этого я не умею. Если нет возможности для диалога, я предпочитаю молчать.

Что касается конфликта, я понимаю, что в определенных обстоятельствах могу невольно стать его участником, но вряд ли инициатором. Любой конфликт в который я якобы вовлечен - это не моя история.

Как вы отбираете гостей на радиоэфир?

Мы руководствуемся интересом к личности или теме. Бывает, что в основе - тема. Например, когда Кабмин учредил должность уполномоченного по вопросам семьи, у нас возник ряд вопросов и мы пригласили этого самого уполномоченного, чтобы их задать. Или, например, когда на высоком уровне прозвучало заявление о реформе в наркополитике, мы пригласили нарколога, чтобы разобраться в теме. Но все таки чаще отталкиваемся от персоны, от личности. Например, когда к нам приходят поеты Алекандр Кабанов или Лиза Готфрик, или даже Анна Герман. С такими людьми можно о чем угодно говорить и это, как правило, всегда интересно.

В 90-е был популярен образ веселого радиоведущего - эдакого дурачка - который разбрасывается шутками; этот образ некоторые радиостанции сумели протянуть и в 2016-й, и все же тенденции меняются. Что сейчас происходит в мире радио?

Нет, ничего не меняется и не может поменяться. Потому что как дурачкам из девяностых, так и новичкам на радио кроме шуточек и припрыгиваний предъявить нечего. Дело в том, что дурачки из девяностых и сейчас у микрофонов. То, что ты имеешь в виду под тенденцией, на самом деле имитация. Бум интернет-радиостанций все более явно эту ситуацию иллюстрирует. Дурачки приоделись в модные шмотки, выучили языки, передружились друг с другом, но дурачка так просто не спрятать. Новые радиостанции и новые ведущие по сути все тот же постсовок. Я тебе больше скажу. Мне встречались критики такого положения вещей, которые потом оказывались перед микрофоном и расцветали, как дурачки. Все это глупо списывать на запрос аудитории. Просто не дурачков единицы.

Расскажи о внутренней кухне радиоведущего и о радио ПЮРЕ.

Нет никакой кухни. Мы с Костей вместе думаем над темами и над тем, с кем ту или иную тему раскрыть. Помогает нам в этом продюсер Евгений Алефиренко. Умный и тонко чувствующий человек. Большой профессионал. Непосредственно перед эфиром обсуждаем план с главным редактором. И понеслась. В общем, ничего особенного здесь быть и не может.

А Радио ПЮРЕ внутри устроено, как почти любая FM-радиостанция. Профессиональное программное обеспечение, соответствующий подход к музыкальной редактуре в сочетании с музыкальной концепцией - это и отличает нас от большого количества аматорских радиостанций, которые в сущности просто набор песен в Winamp-е студента политеха. Мне время от времени присылают тексты, я их читаю, и если принимаю решение опубликовать, сам же их и верстаю на сайте. Сам же и веду страницу ПЮРЕ на Facebook. Егор в эти дни занят обновлением аудиоформления эфира.

По твоим статьям и радиоэфирам ясно, что тебе нравится творчество Ивана Дорна и ONUKA. Но я не слышала, чтобы ты высказывался на счет "Vivienne Mort" и "Один в Каное".

С "Vivienne Mort" я познакомился пару дней назад. Делал мини-интервью. Эта девушка такая закрытая, не медийная вообще, но настоящая. Мне будет интересно за ними следить. "Один в Каное" слушал - не впечатлило. Я же не музыкальный журналист или критик. У меня нет необходимости реагировать на всю подряд музыку. Я тебе больше скажу -  и нормальный критик не стал бы этого делать. Я музыку не потребляю, меня мало интересует качественный звук, кто и каким образом научился что-там извлекать, на какую камеру клип снял, и прочая белиберда. Я ориентирован на личность, на высказывание посредством музыки.

Так вот Иван Дорн и Ната Жижченко (ONUKA) - это прежде всего личности, которые, поверь мне, есть и вне музыки. Они не музыкальными изданиями придуманы, не премиями сделаны. Все ровно наоборот - это они эти издания и премии делают. Где была бы Yuna без Дорна и ONUKA? Кому она была бы нужна?

В остальном же украинская музыка во всю пытается себя придумать - она куда-то тянется, подражает и вот эта натяжка, неестественность меня отталкивает. Но это не значит, что я только Дорна и ONUKA слушаю.  Есть Tape Flakes, есть KATYA, которым многое еще предстоит. Или не предстоит - это не важно, в общем. Они есть.

Дурачки приоделись в модные шмотки, выучили языки, передружились друг с другом, но дурачка так просто не спрятать. Новые радиостанции и новые ведущие по сути все тот же постсовок.


Фото: Сергей Сердюков

Если я не ошибаюсь, тебе через два месяца будет 30. Доволен ли ты своими достижениями к этой условной черте?

Я никогда ничего не пытался достичь. Я просто не мыслил себя в такой категории. Мною движет только интерес. Если он есть к чему-то, тогда я что-то делаю. Если нет интереса, прекращаю, причем на любом этапе. Более того, я никогда ни к чему не прикладывал особых усилий. В очередях на кастинг не стоял. Всякие большие и маленькие проекты, в которых я учавствовал, сами меня находили. Доволен ли? Конечно, доволен. Я всегда себе принадлежал, пусть раньше и не осознавал этого настолько. В этом смысле ничего не достигал потому, что у меня все было и все, в общем-то, есть. Так бывает.

У тебя двое детей, мальчику уже восемь, а девочке четыре. Какие у вас отношения, куда вы обычно ходите вместе?

Так же, как это бывает без детей - кто-то предлагает куда-то пойти, и если находит чье-то согласие, то с этим кем-то идет. Я ничего не придумываю. Предлагаю детям то, что самому интересно, или то, что может быть интересно им. И мы идём на какой-то фильм, или ещё куда-то. Это не имеет значения. У нас в семье никто никого никуда не тянет, никто никого не воспитывает. Мы просто живем друг с другом. Отношения у нас партнерские. Мы сосуществуем в одной связке с целью удовлетворения интересов каждого.

Я знаю, что тебе нравится книга "Кодекс Серафини", я понимаю, что она не может не нравится, но все же расскажи, что особенно тебя трогает в этой книге. И раз уж об этом, что ты любишь читать?

Переиздание "Кодекса Серафини" мне подарила Полина Лаврова, директор издательства Лаурус. Но ничего нового про "Кодекс Серафини" я тебе не скажу. Для меня он, как вещество, которое пришлось кстати и d терапевтических, и в рекреакционных целях. В общем-то, он так и был задуман.

Я давно ничего не читаю. На полке накапливаются книги интересующих меня авторов, или на интересующие меня темы. Но уже больше года не могу начать ни одну. Это в первую очередь связано с тем, что я переживаю насыщенный впечатлениями период. Проще говоря не нуждаюсь в книгах.

Основную часть прочел в период с 20 до 25 лет. Я тогда взялся за философию с самого-самого начала и несся сломя голову хаотично до наших времен, до Бодрийяра, что-то закончив читать на пятой странице, а что-то перечитывая два-три раза. Удивительно, что ничего не помню. Она повлияла на меня на более глубоком уровне.

Проблема украинской культуры в том, что она не осмыслена. Мы не знаем себя, поэтому все, что нам остается, это всякие инстинкты и тупая реакция.

В твоих коротких биографиях заявлено, что ты выступал в жанре stand-up. Это у тебя еще с Запорожья? Где именно ты выступал?

Stand-up у меня со времен Просто Радио. Тогда в Киеве готовился stand-up проект, но комиков же не было. Мне предложили попробовать себя в этом жанре. У меня получилось. Несколько десятков раз выступил, от тв-проекта отказался, и какое-то время еще выступал сам. А позже утратил интерес. Но это не значит, что навсегда. 

Тебя можно назвать гурманом? Я знаю, что ты ешь специально приготовленных другом-ресторатором азиатских жуков и гусениц? Кто этот друг?

Я в еде консервативен, но с радостью пробую новое, если оно хоть как-то впечатляет. Вот в случае с жуками и гусеницами, впечатление было чисто визуальным, но ярким. А оказалось, это еще и вкусно. Ресторатор, о котором ты говоришь - это Антон Белецкий. Он достаточно раскрепощеный в гастрономических вопросах человек, поэтому, уверен, что благодаря ему еще много особенного попробую. Кстати, недавно он таки добавил этих самых ”цвіркунів” и “хробаків” в меню ресторана. И я на днях друга рептилоида ими угощал.

Какие ты можешь выделить проблемы и "проклятые вопросы" в украинской культуре?

Проблема украинской культуры в том, что она не осмыслена. Мы не знаем себя, поэтому все, что нам остается, это всякие инстинкты и тупая реакция. С другой стороны, мы хотим себя узнать, и вроде как-то пытаемся себя нащупать, но заканчивается это тем, что вместо осмысления вся эта история превращается в придумывание.

В общем, да, главная проблема - придумывание украинской культуры. Памятник советский снесли, а что вместо него ставить? Приходится придумывать. Над этим сейчас все подряд трудятся. Зайди на первый попавшийся сайт про культуру и почитай.

Например?

Это хорошо видно на примере музыкальных журналистов, которые считают необходимым помочь всем на свете молодым музыкантам. Я не считаю, что всю подряд новую музыку нужно поддерживать, только потому, что она украинская. Если артист без поддержки из вне не способен прорасти, ему следует умереть.

Музыкальные журналисты придумывают реальность не потому, что так кому-то надо, а потому что иначе не могут. Они не способны осмыслить. Придумывать - все, что им остается.

Клановый подход лишает нас возможности осмыслить действительность.


Фото: Сергей Сердюков

Да, но у нас есть и хорошие музыкальные критики, например Игорь Панасов.

Те, кого мы называем музыкальными критиками, в действительности являются лишь топ-менеджерами фан-клубов. От обычных фанов их отличает наличие доступа к телу артиста и способность слова в тексте связывать. Таким образом, они обслуживают своих кумиров. Плюс тусуются и плотно дружат.

Если отстраниться и посмотреть на ситуацию в целом, мы увидим, что у нас так во всем. Взять ту же политику - мы часто говорим о кумовстве, как о сплочении на основе родственных связей. И вот этот их "кум", то есть всякий "свой", он по-умолчанию хороший, а значит поддержим и отблагодарим. А какой он, этот свой, что он из себя представляет - так вопрос не стоит. Это клановый подход. И если в высокой политике он влияет на перераспределение ресурсов, то в культурном пространстве, в интеллектуальной среде он препятствует осмыслению действительности. И заканчивается все смехотворными потугами деланных критиков придумать новую культуру, наделяя всяких "своих" желаемыми свойствами и приписывая им ценность. ПЮРЕ демонстрирует подход альтернативный - кастовый. Хочешь быть в поле нашего зрения, хочешь быть названным нами, или быть с нами, в конце концов - заслужи это.