ИДЕАЛЬНЫЕ ЛИНИИ: Наталья Мацак
Next

Спецпроекты / среда, 01 августа

ИДЕАЛЬНЫЕ ЛИНИИ: Наталья Мацак

Эталон физической красоты. Изящный силуэт. Тонкие изгибы. Боль. Падения.Травмы. Так что мы знаем о балете на самом деле? История идеальных линий – у каждого она своя. Maincream совместно с ЖК Skyline рассказывает о неиссякаемом желании совершенства, любви к своему делу и внутреннем ощущении красоты.

Прима Балерина – это не просто красивое слово и незванный титул королевы сцены. Быть Примой – значит принадлежать искусству. Окончательно и бесповоротно. Пятая глава проекта – это мудрый рассказ чувственной Натальи Мацак, заслуженной артистки Украины, о профессиональной чистоплотности, бесконечной закалке характера, больших мечтах и конечно о счастье, таком простом и одинаковом для всех, вне зависимости от профессии.

В балетную профессию вас привели родители. Вы не думали, как бы сложилась ваша жизнь, если бы родители не распорядились за вас?

Я даже не представляю, кем бы я была, если честно. Эта профессия меняет. Она  развивает силу характера и организованность, которые помогают многое преодолевать. В том числе и возрастной порог среди других балерин. Поэтому можно сказать, что эта профессия еще и молодит (смеется).

Другое дело, что я не могу заниматься только балетом. Это скучно. Я бы не смогла быть педагогом, абсолютно не моя парафия. Мне хочется освоить что-то связанное с балетом, но более широкого спектра.

Мы с мужем уже двигаемся в этом направлении, выступая в роли импресарио, когда стараемся показать украинской публике более разнообразный репертуар, чем тот, который идет на сцене Национальной оперы на сегодняшний день.

Не было такого ощущения, что родители с помощью вас реализовали свою мечту?

Не было. Родители меня вообще никогда ничего не заставляли делать, а мама несколько лет подряд даже уговаривала бросить балет. Я с четырех лет танцевала в танцевальном коллективе на сцене и в костюме, а когда в 10 лет меня привели в хореографическое училище и поставили к палке – у меня был стресс, я не понимала, зачем я тут и долго ли будет продолжаться это стояние у станка на одном месте.

 

Потом, когда мы выходили на курсах на сцену, я пугалась так, что забывала порядок. Стоять в центре площадки, когда на тебя смотрит полторы тысячи глаз, было очень страшно. А такие выступления были всего два раза в год, поэтому привыкнуть и адаптироваться было очень сложно.

Помню, на выпускном экзамене ко мне подошла директор училища, легендарная балерина  Татьяна Таякина, готовившая меня тогда к заключительному концерту и спросила: «Нервничаешь?». Я говорю: «Ужасно, делать ничего не могу». На что она мне ответила: «Поздно нервничать, волноваться надо было в зале на репетициях, а сейчас надо идти на сцену и получать удовольствие».

С тех пор страх сцены больше никогда не возвращался?

Бывают мандражи, конечно, тем более что у всех разные данные. И если в некоторых партиях ты себя чувствуешь как рыба в воде, то в некоторых – гораздо менее уверенно.

Но балет изменился и теперь  белые лебеди могут быть с короткими руками, а принцессы Авроры высокого роста. Одетту имели право танцевать только избранные балерины, четко соответствующие типажу, стилистике и задумке автора. Все поменялось и таких суровых стандартов, как были раньше, уже нет.

Меня это не очень радует, потому что партии теряют свою особенность. Сейчас меньше задумываются над образом и качество исполнения оценивается по принципу «не упала – и то ладно». Балерины стали больше похожи на гимнасток, и редко у кого совпадают внешние данные, техника, духовная наполненность и харизма.

О том, что балерины изменились, говорят многие, а изменился ли сам театр с традиционными для него извечными интригами?

Нет, театр по прежнему полон внутренней борьбы и переживаний. Это огромный мир со своими правилами , событиями и очень эмоциональными людьми . Более того, это площадка больших амбиций, и как в любых творческий коллективах, эти амбиции часто находят не тех хозяев. И да, это часто мешает работать.

Должна быть здоровая конкуренция, которая строится на работе и помогает развиваться.

Конкуренция должна быть построена не на сварах внутри гримерок, а на здоровой борьбе, причем среди крупных мировых трупп – тогда будет результат.

Что пришлось в себе менять, когда вас только приняли в балетную труппу Национальной оперы?

Пришлось научиться многое принимать, потому что в первое время я думала, что попала в храм искусства. Но не тут-то было. Когда я попала в театр, в нем еще присутствовал легкий остаток дедовщины и если ты вдруг кому-то «упал в глаз» и не понравился – над тобой жестко издевались всеми возможными способами.

Могли тебя обсуждать в кулисах так, чтобы ты это слышала на сцене, распускать о тебе сплетни, а ты потом не могла понять откуда взялась эта информация. Поэтому с тех пор и по сей день я стараюсь после работы максимально быстро уходить из театра, чтобы меньше контактировать с коллегами.

Сейчас этой дедовщины уже нет?

Она была раньше, когда существовала четкая градация между артистами балета. Ведущие солисты считались небожителями с грандами, победами на конкурсах и честно полученными званиями. Когда они заходили в зал – все затихали.

Сейчас балерина может прийти в театр, ее сразу объявляют звездой и если она каким-то чудом станцевала ведущую роль в спектакле – в кордебалет она уже не становится, а претендует на звание ведущего мастера сцены и высокие звания в целом .

Я понимаю, когда вместе со званием балерине давали квартиру в центре города и дачу в Конча-Заспе – имело смысл за него побороться. Но сейчас подобная система поощрения отсутствует и звание больше похоже на атавизм прошлых лет. Почему его продолжают настойчиво добиваться?

Думаю, многие артисты этого добиваются для некой общественной статусности. Мне дали звание 12 лет назад и это был сумасшедший уровень стресса. Мне казалось, что на меня взвалили огромную ответственность и все, что я делала до этого спокойно - стало делать очень страшно. Надо было каждый раз выходить и доказывать, что ты достойна этого звания и дали тебе его не зря.

 

А когда ты куда-то едешь – на это вообще никто не смотрит, будь ты хоть со звездой во лбу. Все смотрят, как ты работаешь, как ты выглядишь, на каких конкурсах занял гран-при, потому что  конкурс – это уже не соревнование в мастерстве, а соревнование в том, у кого нервы крепче. Хотя сейчас есть такие артисты, которые вообще не волнуются, такое впечатление, что им все равно. Я им по-хорошему завидую.

Значит ли это, что степень одержимости балетным искусством у этих артистов ниже и они стали более прагматичными и расчетливыми?

Сейчас есть разные артисты. До сих пор есть самолюбивые и профессионально чистоплотные, которые держат уровень, особенно когда выезжают работать за границей. Потому что там ты должен быть лучше всех, если ты из Украины. Хотя бы чтобы тебя приняли просто на уровне со всеми остальными.

 

И это не потому что наши артисты уступают по качеству европейским, а потому что в Европе в целом уже плохо понимают о каком балете может идти речь в Украине. Хотя до 2000-х годов мы гремели и стояли в одном списке с Большим и Мариинским театром. Это потом уже что-то пошло не так.

А что именно?

Отчасти повлияла экономическая ситуация в стране, а потом балетными артистами перестали интересоваться на правительственном уровне. Раньше руководители страны знали всех ведущих солистов по имени и были в курсе всех их проблем, чуть ли не бытовых. И это останавливало всех от эмиграции в другие театры. Теперь некоторые артисты физически не могут прожить на одну зарплату, если с кем-то не скооперируются и где-то не подзаработают, а это отвлекает от искусства.

После всех проблем внутренних и внешних, всего негатива, который приходится пропускать через себя – как вы восстанавливаете силы?

Только на выезде. Когда ты приезжаешь работать в другой театр – все знают, что это временно и не воспринимают тебя как конкурента, а это автоматически ограждает тебя от сплетен и других нюансов закулисной жизни. Меня это творчество в чистом виде очень вдохновляет.

Хотя недавно было исключение из правил. Я работала в другом театре по приглашению в «Лебедином озере» и за 10 минут до выхода,  начав одевать пачку, обнаружила, что она просто висит как тряпка. Пачка держится за счет прикрепленного к ней металлического жесткого круга, и вот это самое крепление просто разобрали. Быстро нашли скотч, которым на бегу крепили эту стальку к пачке. К счастью, все закончилось хорошо и спектакль не был сорван.

 

Цель этой акции – вывести балерину из себя, но я уже перестала реагировать на такие вещи. Ну выйду я в поломанной пачке, и что? Что это изменит? Хуже я от этого работать не буду, хотя, конечно же, неопытному артисту такая проблема может сорвать спектакль.

Тут важно понять, что такие люди в театре были всегда, они постоянно пытаются заглушить свои личные комплексы, свою несостоятельность и доказать самому себе свою значимость. В то время как люди, которые чего-то стоят, просто физически и морально не имеют сил и времени заниматься такой ерундой.

Как вы думаете, есть ли жизнь после балета? Думали уже, чем бы вы хотели заниматься на пенсии, которая у балерин начинается чуть ли не в 38 лет?

(Смеется.) Я об этом думала, но еще не готова. Конечно, это должно быть любимое дело, потому что деньги в работе не самое важное для меня. Я не понимаю, сколько нужно мне заплатить, чтобы я занималась нелюбимым делом, просто зная, что этот гонорар компенсирует мое отношение к происходящему с лихвой.

Идеальный вариант – это когда ты используешь свой опыт, получаешь удовольствие от процесса и не думаешь о том, что тебе нужно зарабатывать деньги. Вот это для меня готовность к пенсии.

 

А пока приходится очень многому учиться, потому что из-за узкой специализации существует много информационных дыр и некоторые вещи приходится осваивать с нуля.

Хочется делать фестивали и хочется организовать нашу профессию таким образом, чтоб все понимали, что театр не умирает, а наоборот, является модным и современным направлением.

Я бы организовала экспериментальную труппу, где можно будет шагнуть за рамки ГОСТа, установленного министерством. Киеву и стране в целом не хватает конкуренции, ведь у нас на огромный город всего две балетных труппы: Национальная опера и Детский театр на Подоле. Такая монополия ограничивает развитие искусства.

А какова, заслуженная артистка Украины в быту? Насколько для вас важен комфорт?

Для меня очень важен уют, поэтому в какой-то период времени я этим очень плотно занялась и организовала себе таковой. Бытовой комфорт очень важен, если хочешь, чтоб тебя ничего не раздражало и  не отвлекало от основного дела.

Квартиру мне делала моя подруга-дизайнер, и сделала она это очень хорошо. Так как в какой-то момент я поняла, что мне просто хочется лежать, никуда не ходить и ничего не делать. Это ужасно расслабляет, поэтому для занятых людей некий аскетизм в быту – оптимальный вариант.

Но это не касается спальни. Я столько времени потратила, прежде чем выбрать идеальную кровать и найти специальный матрас, который подойдет моему мужу, так как он высокого роста и стандартные матрасы ему не подходят. Потом мне нужна была достаточная ширина, чтобы во сне можно было не встречаться друг с другом. А мягкость и структура должны были быть такими, чтоб во сне не вылетали позвонки. После таких подготовок спальня – любимое место в доме.

Вы счастливый человек?

Для меня счастье – это когда меня не дергают, когда можно избавиться от рутины. А еще счастье – это когда ты захотев куда-то поехать, не задумываясь покупаешь билет и отправляешься в любую точку мира. Но сейчас такое время, когда можно получить все, что хочешь если здоров ты и твои близкие. Пожалуй, в этом и есть счастье. А значит я тоже очень счастлива.

Представьте, что вам дали возможность вернуться в прошлое и встретиться с самой собой в начале вашего карьерного пути в балете. Что бы вы себе сказали?

Скорее всего, я бы посоветовала себе поехать поработать пару лет в одном театре, потом в другом, потом в третьем. Просто для опыта, потому что опыт – это самое важное и ценное что есть у человека. Точно поехала бы в Dutch National в Голландии. На мой взгляд, это очень приятный театр.

Конечно поехала бы пробоваться в Лондон. Когда я туда попадаю – не могу даже сохранять спокойное лицо. Совершенно необыкновенное место по своей энергетике, очень люблю этот город , а Covent Garden и вовсе считаю одной из лучших площадок с точки зрения стиля и работы коллектива.

В мире очень много театров и балетных трупп. Каждая из них имеет свой стиль, репертуар, сильные и слабые стороны. И это большое счастье иметь возможность сотрудничать и обмениваться опытом с ними.

Я считаю, что если у человека мало знаний и опыта в любой сфере – он не способен принимать грамотные решения. Можно обладать огромным теоретическим багажом, но если ты лично не участвовал в процессе – навсегда можно остаться не более чем диванным теоретиком.