ИДЕАЛЬНЫЕ ЛИНИИ: Артур Гаспар
Next

Спецпроекты / среда, 01 августа

ИДЕАЛЬНЫЕ ЛИНИИ: Артур Гаспар

Эталон физической красоты. Изящный силуэт. Тонкие изгибы. Боль. Падения. Травмы. Так что мы знаем о балете на самом деле? Maincream совместно с ЖК Skyline рассказывает новую историю. Историю о том, какова настоящая цена идеальных линий.

Начало его балетного пути тянет на сюжет для красивой биографической драмы. А сам Артур Гаспар будто не из мира сего: его душевное спокойствие и глубинная мудрость подкупают и окутывают, словно теплое воспоминание из детства. Один из самых талантливых артистов балета современности – в заключительной главе проекта.

Почти каждая девочка мечтает стать балериной, но как попал в балет мальчик из консервативной армянской семьи?

В балетное училище готовили мою сестру, а я рядом с ней растягивался, делал «лягушки» и понимал, что мне все это удивительно легко дается, без особых стараний. Потом я за компанию пошел с сестрой на экзамен, где было очень много детей, и в какой-то момент смешался со всеми. Нас повели на второй этаж, где я потерялся, а взрослые ученицы балетного училища решили, что я пришел на просмотр, и втолкнули меня в зал, где шел экзамен. Там сидела комиссия, смотрела детей, а я в этот момент баловался и висел на станке.

Меня подозвали, спросили, как зовут, проверили данные, дали какую-то бумажку и сказали спускаться вниз. Как оказалось, в этой бумажке было написано, что меня берут в числе еще нескольких детей. Сестру мою не взяли, на балете она после этого экзамена поставила точку. В итоге им стал заниматься я.

То есть глубокого понимания необходимости этой профессии и себя в ней не было?

Нет, оно пришло поздно, буквально за пару лет до окончания училища. В Армении, к сожалению, у меня балет полюбить не получилось. Я не мог рассмотреть в этом эстетику, системность в учебе и отношение педагогов. Все это я я увидел позже в Петербургской Академии русского балета им. А. Я. Вагановой.

Но я понимал, что после окончания балетного училища меня сразу отправят в армию. К сожалению, у нас в Армении не была налажена система, когда слушателей балетных вузов освобождали от армии. Они возвращались оттуда в лучшем случае вышедшими из формы, а в худшем – на инвалидной коляске.

 

Ни для кого не секрет, что в армии, по крайней мере на тот момент, действовали тюремные законы и мальчики – артисты балета там особым авторитетом не пользовались. Я никак не мог с этим смириться и понимал, что  просто попал не в то место.

И тут в один прекрасный день моя любимая мама спросила где бы я хотел учиться и я сказал, что хочу в Вагановскую Академию в Питере. Я знал, что это лучшая балетная школа в мире, и два мои друга годом старше уже уехали туда учиться. На что моя мама пообещала, что через год я тоже буду учиться в Питере.

Я понимал, что мы не можем себе позволить купить даже билеты в Петербург, не то что оплатить дорогостоящее обучение, но я всю жизнь очень верил в чудо и поэтому на протяжении года молился, чтобы туда попасть.

 

И чудо произошло. Этот случай укрепил мою веру в Бога раз и навсегда. Один из моих друзей в последний момент отказался от обучения в Петербурге, чтобы поехать учиться в Швейцарию и директор нашего училища Тереза Грачевна Григорян, народная артистка Армении, привезла меня на его место.

Как вас приняли в лучшей Академии танца в мире?

Моей маме и директору училища сказали, что я очень не подготовлен, хотя  весь предшествующий год я усиленно занимался. Но пообещали, что сделают из меня настоящего артиста балета и обещание свое сдержали.

Было тяжело. Я многого не умел и не знал. От высоких нагрузок у меня начались проблемы с сердцем, я синел, задыхался и не мог заниматься. Пришлось многое перебороть и прежде всего себя.

Единственное, о чем я думал – это о том, что все было бы еще хуже, если бы я самостоятельно не занимался год до поступления в Армении. Окончание Академии для меня было настоящей трагедией, я очень жалел, что проучился там всего два года и не смог остаться в Питере.

А как дальше складывалась карьера и почему не удалось остаться в Петербурге?

У меня был армянский паспорт, и это было основной причиной. Потом, все места в театрах были заняты, а нужно было оплачивать жилье, на которое просто было невозможно заработать.

Поэтому я поехал в Москву, где у меня жили родственники, поступил в труппу театра Классического балета Натальи Касаткиной и Владимира Василёва, которая часто гастролирует в Америке, чтобы поехать с ними на гастролях в Штаты и там остаться.

 

Мне было очень сложно после Академии с ее возвышенным отношением к искусству попасть на базар, где работают люди, уже уставшие от балета, которые терпят его, чтоб заработать себе на жизнь, потому что ничего другого больше не умеют. Самое сложное было – сохранить себя в этой системе ненависти, глупости и недостатка понимания величия и красоты балетного искусства.

Я знаю артистов, которые бегают из театра в театр, потому что не могут смириться с этой атмосферой, царящей в многих труппах, особенно в женской части. В театре есть люди, которые могут даже не здороваться друг с другом, потом они мирятся, потом опять делают друг другу гадости.

Есть какой-то совет молодым артистам, которые только столкнулись с этими проблемами?

Нет панацеи и единой модели поведения. Пример, как правильно себя вести в труппе и с труппой, должны подавать старшие артисты. Балет – это такое искусство, где каждый хочет быть звездой и постоянно чувствует себя на сцене, даже если находится за кулисами или в гостях. И в какой-то момент может появится ощущение собственной исключительности.

Ты можешь быть королевой или принцем на сцене, но когда выходишь за кулисы – нужно оставаться человеком. Иногда стоит первым поздороваться или показать собственным примером молодому артисту, как нужно себя вести, даже если тот этого пока не умеет, а не устраивать травлю или демонстративно его игнорировать.

В любом статусе и любой ситуации важно оставаться человеком, потому что это характеризует прежде всего тебя самого.

А как ты попал на сцену киевского театра?

На гастроли в Америку меня тогда так и не взяли, и мой план не осуществился, да и московская труппа меня окончательно утомила. Я начал гастролировать с передвижной труппой. И меня этот формат очень устраивал.

Но в Америку я все же получил приглашение, другое дело, что пригласили меня  работать в Техас, а это место мне мало импонировало. Поэтому я решил сделать паузу и приехать в гости к друзьям в Киев, чтоб перевести дыхание и подумать.

 

Приехав, я влюбился в этот город,  его архитектуру и людей. А придя заниматься в театр, я и вовсе понял, что не так уж сильно мне хочется в Америку. Тем более что Армения рядом, а украинцы очень похожи на армян своей семейственностью, гостеприимством и теплотой. Это и определило мое решение. Я очень люблю этот город, эту страну и хочу, чтоб у меня в Киеве был свой уголок, куда я всегда буду возвращаться с гастролей. Надеюсь, когда нибудь это случится.

А можно подробнее о своем уголке? Какой вы в быту и насколько быт и комфорт для вас важен?

Я знаю, в какой квартире я бы хотел жить. Мне нравятся квартиры с высокими потолками, белыми стенами, просторными комнатами, паркетом на полу и картинами на стенах.

Квартира должна быть наполнена хорошей музыкой, я очень люблю джаз. Каждое утро я начинаю с того, что включаю свою любимую музыку, готовлю завтрак и кофе. Я очень люблю кофе, которым я не спеша наслаждаюсь перед тем, как начать свой день. Для меня это своего рода медитация.

А какое любимое место в квартире?

Люблю лежать на диване (смеется). Я столько времени провожу в движении, что в свободное время я просто люблю лежать на диване и ничего не делать. Или готовить. Я люблю готовить, люблю острое, это национальная черта. Мой дедушка был поваром и все, что я готовлю, получается с первого раза.

А что должно произойти, чтобы вы оставили балет навсегда?

У меня уже был такой момент.  Я проработал на сцене восемь лет, объездил практически весь мир и у меня случился кризис. Мне хотелось чего-то нового, а все продолжали работать по накатанной – академическую классику, с одними и теми же движениями, но разными сюжетами.

Я уже не мог находиться в том окружении с его настроем, отношением к искусству и отношениями между собой, иногда жутким внешним видом на балетных репетициях, поэтому я понял, что не могу продолжать и пора что-то менять, потому что я начинал терять интерес к балету вообще.

 

Тогда я ушел в Kazaky, где были современные движения, которым даже пока не придумали названия. Эта свобода очень подкупала, была настоящим глотком свежего воздуха, осуществлением мечты и вдохновением.

Сейчас я продолжаю каждый день заниматься в балетном зале, но параллельно пишу музыку, делаю аранжировки, ищу себя в этом и получаю огромное вдохновение. Еще и потому, что танцевать я буду еще долго, но не вечно, а музыкой, постановкой хореографии, продюсированием можно заниматься до бесконечности, и это меня очень наполняет.

В Украине до сих пор действует система, когда работа театра регламентируется на государственном уровне вплоть до количества гастролей и постановок. Насколько это помогает развиваться искусству и помогает ли?

Это помогает, но эта система нуждается в неком рефрешинге. Нужно понимать, что балет – это искусство танца, а танец развивается, он не может быть статичным. Все попытки ограничить развитие танца, которые предпринимает человек, находясь на определенной должности, приведут к краху и позору того, кто сдерживает это развитие.

Необходимо интегрировать в театры и министерства молодых креативных людей, которые любят это искусство и готовы пожертвовать своим временем для того, чтоб эту систему поднять и усовершенствовать.

Нужен некий план действий, где появятся новые балеты хореографов – авторитетов в балетном мире и сложится сбалансированное процентное соотношение старых постановок, построенных на эстетике XVIII века и современных спектаклей, что послужит развитию и артистов и зрителей.

Мое окружение не придет в театр, если я их не приглашу, особенно молодежь, которая в целом не любит классику. Она им непонятна, потому что не имеет отношения к современной жизни. А для того чтобы заставить понять и полюбить классику, нужно заинтересовать современным танцем с хай-тек декорациями, костюмами и движениями из сегодняшней жизни.

Есть огромное количество контемпорари постановок от которых дух захватывает, например, “Хром” Уэйна Макгрегор, посмотрев которую в балет влюбятся даже те, для кого академическая классика скучна и я в этом не сомневаюсь ни на секунду. Позже они обратятся к академическим постановкам и, уверен, полюбят и их.

Вы верите в то, что годами сложившуюся систему можно переделать и заставить работать по-новому даже группу единомышленников?

Еще недавно я бы ни за что не поверил в такое, но после событий, которые произошли в Армении, я понял, что даже один человек, который верит в свое дело, любит свое дело и предан ему, – способен изменить всю страну, отношение людей к этой стране и друг другу.

Премьер-министру Армении Николу Пашиняну тоже говорили, что он не сможет поменять систему и никто за него не проголосует. Но он свято верил в свое дело, очень любил людей, свою страну и искренне хотел изменить ее к лучшему. Не сделать карьеру, не заработать денег, а сделать счастливыми людей вокруг.

И люди ему поверили и вышли за него на улицы. Это была мирная бескровная революция, когда люди просто поверили одному человеку, который убедил их, что счастливыми быть можно и это просто.

Я в это время был в Армении и никогда не думал, что мне придет в голову мысль, о том, что я безумно горжусь своей страной и хочу тут жить. Все, что происходило вокруг меня, было нереальным, и это совершил всего один человек. А я уже говорил раньше, что верю в Чудо, поэтому да, систему можно поменять, если очень любить то, чем занимаешься.

Я хочу задать последний, уже традиционный для всех героев, вопрос: если бы вам дали возможность перенестись в прошлое и встретиться с самим собой в начале балетного пути – что бы вы посоветовали маленькому Артуру?

Ничего. Я бы просто обнял его, и всё. Наверное, потому, что я иначе смотрю на жизнь. Я верю, что всё идет так, как должно идти и без определенных событий, за которые когда-то было даже горько, не случилось бы радостных вещей, которыми я очень горжусь.

Все, что мы делаем, приводит нас в определенные места, и если мы умеем мечтать и умеем любить, если все, что мы делаем, основывается на любви и отдаче себя людям, их счастью, – о поступках жалеть не приходится. Тебя просто нечто ведет в правильное место. И советы могут сделать только хуже и увести не в том направлении. Поэтому никаких советов. Я всем очень доволен и ни о чем не жалею.