И менять сгоревшие лампочки: Земфира на обложке Numéro
Next

Celebrities / понедельник, 18 января

И менять сгоревшие лампочки: Земфира на обложке Numéro

Любимица миллионов Земфира Рамазанова стала героиней специального номера Numéro Russia, креативным редактором которого является Рената Литвинова.

Именно это объясняет решение певицы сняться для обложки февральского номера. Как известно, Земфира не жалует прессу и, уж тем более, модный глянец.

Рамазанова на заглавном снимке номера вполне в своем амплуа - певица одета в кожаную черную косуху, без мейкапа и с прической в стиле панк.

Частые материалы в прессе звезды связаны с подготовкой к туру и постоянными уж точно не станут. Но все же радостно услышать ее разговор с Познером или пообщаться с ней в видеочате "Вконтакте".

Предлагаем вам отрывок из интервью Земфиры для Numéro, в котором певица рассказала о стимулах в творчестве и пустоте, которую ощутила после смерти близких.

Отлично читается под ее недавний совместный трек с Mujuice.

 

А ты можешь посмотреть назад и оценить свою первую любовь?

 

Могу. 

 

И что?

 

Не очень. Видишь все недостатки и все такое. Но, с другой стороны, есть что-то такое главное: ты его выцепляешь и понимаешь, почему ты влюбился. Человек хороший – я не могу полюбить плохого ­человека, только хорошего.

 

Мне кажется, это какой-то главный совет. Если ты любишь кого-то, должен быть добрым к нему.

 

Но моя первая любовь была безответной.

 

А если бы она была взаимной?

 

О, это был бы совсем другой сценарий.

 

Лучше или хуже?

 

Для меня хуже. Меня устраивает тот, что есть.

 

В жизни нас ждут одни сплошные потери.

 

Ты не понимаешь, ради чего? Вот раньше, когда был жив мой брат Рамиль, каждый альбом я выпускала, чтобы он меня похвалил, чтобы погордиться! Потому что он меня приучил к музыке, он меня воспитал, мы с ним всегда спорили, он меня попрекал Цоем! И альбомы я всегда выпускала для Рамиля. Он всегда хотел «потяжелее» – я сопротивлялась, я не могла делать потяжелее-полегче, я делала как есть. И вот Рамиля не стало, у меня осталась мама. И когда были большие концерты типа “Олимпийского” или пикника “Афиши” (на последнем выступлении Земфира собрала 55 тысяч человек, но мама уже не приехала, она скончалась), это был предмет моей гордости – я передавала ей привет со сцены и понимала, что маме это приятно!

 

Я помню, как она очень быстро овладела Интернетом и все про тебя смотрела в сетях, даже в сообществах.

 

Это я ее научила. Так вот, по-любому ты очень многое делаешь для родственников. Для мам! Для брата я старалась музыкально, а для мамы… Ты делаешь для них то, что дает им право гордиться тобой. И вдруг у тебя отнимают такую мотивацию. Сейчас, спустя время, я могу сказать: главное чувство, которое я испытала, – растерянность, которую я никогда не ощущала в предыдущие 30 лет. Потому что я чрезвычайно уверенный в себе человек. Были причины, почему эта уверенность по­селилась во мне еще с детских лет.

 

Какая еще причина?

 

Полная отличница…

 

Капитан юниорской сборной по баскетболу, но по поведению – “нехорошо”…

 

… внимание публики, спортивные успехи, эстрадные успехи. И вот случились эти события – и я стала самой растерянной на свете. И на этом закончим про маму.

 

Получается, что теперь твоя публика заменяет ­тебе и брата, и маму…

 

У меня была своя вселенная, когда они там прекрасно уживались. Не может вдруг публику распереть до больших размеров – они остались на своем месте, и слава богу, что остались, потому что легко представить, что в моей ситуации можно было озлобиться.

 

На кого, например?

 

На весь мир!

 

За то, что у тебя отобрали самых любимых?

 

Да. Как в тексте Кормильцева: “Я смотрел в эти лица и не мог им простить/Того, что у них нет тебя и они могут жить…”. Честно говоря, и врагу не пожелаешь. Тяжело все это. Давай перейдем к новой теме.

 

Полное интервью читайте в новом номере Numéro (в продаже с 15 января).