Я – единственный арт-финансист в стране, и это плохо: интервью с Денисом Белькевичем
Next

Интервью / вторник, 16 февраля

Я – единственный арт-финансист в стране, и это плохо: интервью с Денисом Белькевичем

Как говорил король поп-арта Энди Уорхолл "Самое замечательное из искусств – искусство делать деньги". Редакция Maincream решила поговорить с человеком, профессия которого искусство и деньги одновременно - арт-финансистом Денисом Белькевичем. К тому же, поговорить было о чем: об украинском искусстве в мировом контексте, волатильности, Франкенштейне, о синтезе моды и арта, об Арсене Савадове и Борисе Михайлове, о перспективных молодых художниках и о многом другом читайте в нашем сегодняшнем материале.

Справка: Денис Белькевич — специалист в области экономики искусства и менеджмента коллекций, автор публикаций и образовательных программ по музейному маркетингу, рынку искусства и арт-инвестированию.

Сейчас ты работаешь над диссертацией по экономике арт-рынка, расскажи о ней. Почему ты выбрал эту тему, как продвигается работа?

Через месяц я должен сдать готовую кандидатскую диссертацию на тему “Арт-фонд, как социо-культурное и экономическое явление” в Институте проблем современного искусства. Защита, по правилам, – не ранее шести месяцев с момента сдачи, соответственно – в сентябре. Я работал над ней три года. Начал, когда поступил в Sotheby's Institute of Art на курс "Арт-финансы". В рамках своей диссертации, а также для моих персональных нужд, я подготовил опросный лист и отправил его всем 70 арт-фондам, которые существуют. Получил 48 ответов, то есть две трети мне ответило, что они заинтересованы в том, чтобы они были включены в мои исследования. Это небольшой повод для моего хвастовства, но, к моему удивлению, не существует, ни одной монографии по работе финансовых арт-фондов, и моя работа будет первой в Украине. А возможно и не только, если никто не опередит.

В этой работе цена ошибки достаточно высока, потому что всю информацию приходится собирать самостоятельно. Научных работ в мире опубликовано не было, соответственно, единственный вариант - обращаться ко всем напрямую. Фонды существуют с начала 70-х годов, но массово начали появляться с начала 2000-х годов, когда окончательно оформился перевод статистических данных по продажам искусства на понятный финансистам и инвесторам язык. Соответственно, уже пятнадцать лет существует широкая практика арт-фондов. Как и в любом бизнесе, большая часть из них оказались неудачными, но, тем не менее, те фонды, которые успешно удержались – откликнулись. Я уже собрал по ним достаточно данных, чтобы в результате обосновать, каким образом украинское искусство может быть в них представлено.

Арт-фонды действуют по принципу диверсифицированных портфелей. У инвесторов есть такая поговорка: "Не нужно складывать яйца в одну корзину". Для того чтобы была возможность максимально стабилизировать финансы – они покупают искусство разных стран и разных направлений: старые мастера, импрессионисты, послереволюционное искусство, современное, а также в портфель входит 10-15 процентов принадлежит "развивающимся рынкам", куда входят страны Латинской Америки, Индия, Китай и регион юго-восточной Азии, искусство стран Ближнего Востока и, с недавних пор, Восточной Европы. Ни в одном из действующих арт-фондов Украина пока не представлена.

Я пытаюсь цифрами и маркетинговыми ходами убедить арт-фонды, что украинское искусство может быть интересно мировому рынку.

Ты длительное время работал в Англии. Проводя параллели, какие рычаги можно внедрить в украинскую действительность, чтобы они работали?

Я возьму два примера: из Великобритании и США. В США очень хорошо работает законодательство в сфере меценатства. Человек дарит картину музею или делает взнос в сферу искусства - и освобождается на эту сумму от налогов. Проще говоря: по собственному выбору поддерживает либо армию (налогами), либо искусство (пожертвованием). Достаточно сказать, что на 70% музейные собрания США состоят из подарков. В Украине регулирования меценатства нет, и это очень больной вопрос: налоги платят как те, кто получил финансовую поддержку, так и сам даритель (дополнительно). Зачем меценату платить дважды? Он и не платит ни разу. В Великобритании таможенное законодательство делает возможным продажу и покупку чего угодно - но будь добр заплатить 5% стоимости в казну. Кажется, пустяк, но: проще заплатить, чем ввезти через депутата без документов, а после его ухода с поста - не знать, как вывезти, или просто оформить документы для продажи. Поэтому в Украину везут либо тайно, либо оставляют в европейских хранилищах. Я понимаю, что многие начнут говорить о культурных ценностях, но пусть они лучше принесут доход в бюджет страны, чем пылятся неизвестно где.

Почему ты ушел с должности директора "Red Art Galleries"?

В девяностые, повинуясь моде на искусство из-под "железного занавеса", многие покупали работы художников с СССР, в том числе и украинцев. Коллекционеры заинтересовались украинской историей, и поняли, что есть такое понятие как "украинский авангард", затем они поняли, что пласт "новая волна" не менее интересен, что впоследствии привлекло внимание к современному искусству. В 2014 году я познакомился с несколькими такими семьями, наши взгляды совпали, и они предложили возглавить управляющую компанию "Red Art Galleries", которая занимается менеджментом изначально ограниченного количества коллекций. Это задумывалось с социо-культурной точки зрения: люди просто хотели систематизировать свои собрания и повысить свой социальный статус. Поскольку я привык подходить к искусству с точки зрения бизнеса - я предложил варианты, которые впоследствии могли эти коллекции монетизировать, например, путем залога, размещением в арт-фондах, частичной продажей. Мы создали виртуальную галерею, и выложили в свободную продажу всего 1.5% искусства, которое находилось в распоряжении семей для того, чтобы зафиксировать цену на рынке. Одним из моих условий было привлечение современных художников, расширения коллекций путем покупки современного украинского искусства. При поддержке "Red Art Galleries" была проведена выставка "Беседы через сто лет", при участии Василия Цаголова, Арсения Савадова, Тиберия Сильваши, Виктора Сидоренка и Александра Клименка. "Red Art Galleries" взяла на себя обязательства вывезти эту выставку в Лондон и в Лос-Анджелес.

Поскольку учредителями “Red Art Galleries” были, прежде всего, бизнесмены, а у них есть свои приоритеты, возможно, в связи с начавшимся кризисом в Украине их интересы изменились, и мне не было гарантировано развитие проекта "Беседы через сто лет" за рубежом, и не были выделены деньги для покупку работ украинских художников. Поэтому я решил прекратить сотрудничество, чтобы не давать обещаний от лица компании. Надежды тех людей, которые полагались на работу, в которой участвует мое имя, я решил исполнять самостоятельно. 

В Украине регулирования меценатства нет, и это очень больной вопрос: налоги платят как те, кто получил финансовую поддержку, так и сам даритель (дополнительно). Зачем меценату платить дважды? Он и не платит ни разу.

Насколько распространена практика, когда "свои" покупают у "своих", чтобы повысить стоимость художника?

В мировой практике менеджмента карьеры художника действительно существует такая практика как “buyback” – обратная покупка на аукционах.  Здесь важно отметить, что подобные технологии идут в разрез с уставами аукционных домов. Тем не менее, менеджеры художников договариваются с аукционными домами, показывают им договор о владении, приписывая себе статус владельца, и совершают подобные продажи. Но в зарубежной практике на один “buyback” должно приходиться три реальные продажи (1:3), и  менеджеры художника за этим четко следят. То есть первым “buyback” люди убеждают коллекционеров, что купить именно этого художника – статусно, а далее включаются мотивированные коллекционеры. К сожалению, в практике торговли украинским искусством на зарубежных аукционах – это правило, мягко говоря, не соблюдалось. По подсчетам некоторых аналитиков рынка все происходило наоборот – три “bayback” на одну реальную продажу. Три покупки самих у себя на одного реального коллекционера неминуемо привело к тому, что международные коллекционеры перестали интересоваться  украинским рынком, потому что он создан фиктивно. 

Они хотели обмануть международное сообщество, но обманули сами себя?

Не совсем. Если бы они ориентировались на международное сообщество, они бы, как минимум, не пожалели $10.000 на международные СМИ, которые впоследствии привели бы коллекционеров. О рекордных продажах по украинскому искусству не написало ни одно зарубежное издание, потому что за это нужно платить деньги. Зато эту информацию бесплатно подхватила вся украинская пресса, потому что это повышает рейтинг.

Основная проблема в том, что сейчас украинское искусство представлено, в основном, в довесок к русским торгам. Русские недели (торги) – это такая субстанция, которая проходит через 2-3 недели после основных международных торгов, соответственно состоятельные зарубежные коллекционеры  под завязку накупают искусство западных стран и разъезжаются по своим имениям, наслаждаться покупками. Никто специально на русское/украинское искусство не возвращается.

Была попытка объединить украинское искусство с искусством стран Восточной Европы, и даже были проведены торги “Contemporary East” (четырежды в течение 2013-2014 года). Однако, изначально, серьезного отношения аукционного дома к ним не было. Об этом говорит тот факт, что руководителем этого направления был человек с марокканским паспортом, то есть человек, который не имел никакого отношения к искусству стран Восточной Европы. Соответственно, эти торги прикрыли. У Sotheby's и Christy's 120 торгов в год, одним больше, одним меньше – для них это не играет никакой роли. С другой стороны мы имеем замечательный прецедент с африканским искусством. Один лишь аукционный дом Bonham’s увеличил африканские торги с одного до трех в сезон. В Лондоне была организована ярмарка, которая впоследствии перешла в Нью-Йорк, называется “1:54”, то есть один континент – 54 страны. В отличие от Китая, это негосударственная программа, частным образом собранные “пулы”. Я очень надеюсь, что в ближайшем времени мы сможем донести до украинских коллекционеров-бизнесменов идею о том, что создание подобного финансового “пула” может не только вывести украинское искусство на международную арену, но и закрепить.

Три покупки самих у себя на одного реального коллекционера неминуемо привело к тому, что международные коллекционеры перестали интересоваться украинским рынком, потому что он создан фиктивно.

Давай пройдемся по именам: талант Арсена Савадова признают единогласно, почему он не известен на Западе? Насколько сейчас известно творчество Александра Гнилицкого, который уже, к сожалению, не с нами. И насколько "украинским мастером" воспринимается Борис Михайлов в мировом контексте?

Арсен Савадов выстрелил в 1987 году на выставке молодого искусства СССР в Москве и произвел там фурор. Он написал картину, в которой зашифровал всю историю искусства от и до, и назвал ее "Печаль Клеопатры". Причем зашифровал настолько мастерски, что эту работу должны были выставить на Sotheby's в 1988 году (первом и единственном аукционе Sotheby’s в СССР), но ее зарезервировал за собой и купил французский художник и коллекционер Арман за $150.000. Позже Савадов уехал в Соединенные Штаты и в течение нескольких лет у него был период, который можно назвать “не сложилось”, к большому сожалению. На мой взгляд, его работы в числе очень немногого числа украинских художников представляют собой работы мирового уровня, причем музейного качества. Савадов не только художник, который умеет думать, а не только писать по наитию, он еще и умеет об этом осведомленно рассказывать, да так, что не оторвешься. Соответственно, на международной арене современного искусства, среди живых художников, наряду с эстетической ценностью, крайне важно умение говорить о себе. У Савадова есть все, но первый заход не удался. Нужно помнить, что художник – это субстанция, которая постоянно развивается, и новые эксперименты Арсена Владимировича в 90-х годах только доказали это. Его возвращение к живописи (основному формату) говорят о том, что он еще более вырос, и он фактически готов. Как говорят американцы, его нужно только "запакетировать и продать".

Для этого нужна система, которая бы позволила заявить о Савадове, как о художнике из Украины. Для того чтобы Арсен ценился, как украинский художник, чтобы люди об Украине знали. Пока этого не происходит. 

Александра Гнилицкого я считаю гением не только украинского, но и мирового масштаба. Запад его не знает, а по большому счету Гнилицкий должен быть представлен в первом пуле художников, с которых начнется экспансия Украины на Запад. И мы снова возвращаемся к Савадову: нет системы. Тем более, с умершими художниками, несколько сложнее, потому что у них есть родственники, и не всегда эти родственники находятся в ладах друг с другом, и не всегда родственники имеют оборотный фонд, нельзя понять какое количество работ находится на рынке. И когда о художнике заявят во всеуслышание, первое, что сделают семьи – переругаются в пух и прах. Соответственно, чтобы выводить того же Гнилицкого, нужно понять, где большая часть работ находится и отследить то же по частным коллекциям.

Борис Михайлов – самый известный украинский фотограф и один из самых известных фотографов-выходцев из Советского Союза. Насколько я знаю, Борис Михайлов, в разговоре и в интервью сам себя позиционирует, как украинского фотографа. Однако прецеденты аукционных продаж Михайлова касаются либо русских торгов, где нет дифференциации на украинцев и русских, а есть просто «русское искусство», либо специализированных торгов фото-искусством, либо локальных аукционов стран Скандинавии и Центральной Европы. Разночтения присутствуют и в базах данных: на Artsy  Михайлов украинец, на Artinfo – русский, а в Wikipedia он просто «выходец из СССР».

Михайлов – это один из тех людей искусства, (объединив фотографов, художников и скульпторов), на которых должен базироваться «пул» с которым Украина должна выстрелить в мире, Михайлов, в отличие от многих других, в мире будет воспринят как «так он из Украины?! Так вот что есть украинское искусство?»

Залежи большого капитала находятся на ювелирном рынке. В результате и Марина Абрамович, и Аниш Капур, и Трейси Эмин начали создавать Jewelry by Artist для среднего и высшего класса.И эта тенденция будет расти, потому что аукционным домам цивилизованным образом необходимо привести ювелирно-активную аудиторию в искусство.

Есть ли у нас, на твое усмотрение, перспективные молодые художники?

Безусловно. Семейная пара Алексей Иванюк и Наталья Корф-Иванюк, Руслан Тремба, Михаил Деяк, Сергей Западня, Роман Михайлов, Юрий Зубрин, Оля Андронова, скульпторы Богдан Томашевский, Никита и Егор Зигуры, Юрий Мусатов. Давайте я ограничусь этим списком, потому что чем больше называешь – тем больше обижаются те, кто не попал в список. Но талантливых ребят еще очень и очень много!

Для меня перспективность художника базируется на двух основополагающих вещах, одна без которой просто не могут существовать, а их сочетание – редкость. Они одновременно должны предлагать миру искусства нечто новое, потому что несмотря на то, что мы живем в эпоху постмодернизма, и цитирование считается нормой, лучше пускай они цитируют самих себя, чем кого-то другого. Все, названные мной, художники – в чем-то первооткрыватели. Второе качество – о это, конечно, трудолюбие. Создать серию успешных работ и почивать на лаврах – недопустимо. Эти ребята постоянно работают над собой. Они художники как творцы, и ремесленники как чернорабочие в одном.

И они могут рассказывать и о себе, и о своем искусстве. 

Ты говоришь, что мировое сообщество об Украине знает мало. Разве Революция не помогла сделать нашу страну известнее?

Во-первых, если бы мир узнал об Украине только из политических событий – никаких дивидендов бы это не принесло, потому что в мире, как это не печально, каждый год много чего случается, и тот военно-политический конфликт, который существует в нашей стране – для Запада несопоставим с военными действиями в Сирии, поскольку это скрывается. Я спрашивал многих людей в топ-сегменте, знают ли они о том, что происходит в Украине; знают немногие, и только то, что есть политическая нестабильность, но она же есть во многих других регионах. Соответственно украинское искусство, созданное в последние годы, имеющее политическую окраску, никак не способствовало, никак не помогло, но и никак не помешало. 

Ты ведущий специалист по арт-финансам в Украине, расскажи о рабочей кухне, о специфике работы?

Я не ведущий, я единственный в стране специалист по арт-финансам, и это плохо. Я очень надеюсь, что в ближайшем будущем они появятся, потому что нет ничего хуже, чем отсутствие конкуренции. Во-первых, оно тебя тормозит, во-вторых, заставляет других людей спрашивать: кому вообще это нужно, если ты такой один?

Основная проблема инвестиций в украинское искусство в том, что  до недавнего времени о них говорили только люди кровно заинтересованные в продаже, то есть представители аукционных домов и галереи. Поэтому весь консалтинг сводился к жизненно-важной необходимости: либо продавать через галереи, либо через аукционные дома. Когда я приехал в Украину, в качестве проверочного вопроса я спрашивал, что такое волатильность и какая волатильность у украинского искусства? Волатильность – это рисковое отклонение, коэффициент, который позволяет определить вероятность рискового вложения, основной инструмент любого инвестора. То, что люди непосредственно связанные с деньгами в искусстве не знали о таком понятии, меня несколько удручало. Я понимал, что, возможно, инвесторы в последние годы спрашивали у наших галеристов о том же и, не получая ответа, уходили.

Или такой вопрос: какое отличие между IRR и ROA, то есть, какая разница между внутренней нормой доходности и среднегодовой прибылью на инвестиции? Это простейший вопрос, который задают все инвесторы. Ответа я снова не получил. А он очень простой. Когда ты хочешь положить в банк деньги под определенный процент и видишь большим шрифтом написано 17% - это IRR – внутренняя ставка доходности. В чем ее отличие от прибыли на инвестиции? Положив 100 гривен в банк, ты себе в уме рисуешь картину, когда на выходе у тебя получится 117 гривен. В принципе, это правильно, но не надо забывать о том, что когда через год ты приходишь в банк и забираешь 117 гривен, то под банком тебя ждут люди, у которых ты одалживал деньги, чтобы жить. И вот когда ты отдаешь деньги, в результате ты получаешь чистую сумму прибыли на инвестиции. И оказывается, что у тебя, по итогам года, не 117 гривен, а меньше.

Многие люди, которые ссылаются на экономические исследования, пишут ставку IRR, потому что она выше, совершенно забывая об отрицательном денежном потоке, таком как менеджмент коллекций, стоимость транзакции, транспортировки, экспертизы, атрибуции и т. д.

Это изначально понятно инсайдерам рынка, но когда люди убеждают других в приобретении предметов искусства, они обычно ставят внутреннюю норму доходности, потому что она, естественно, выше.

В общем, этот бизнес простой, за последние несколько лет он был приведен к общему знаменателю с другими финансовыми инструментами и это огромнейшее облегчение.

Другое дело, что искусство имеет свои особенности, например низкую ликвидность. Невозможно реализовать искусство на рынке, в день принятия тобой решения расстаться с картиной. Также искусство, в отличие от акций, имеет ограниченное число транзакций. Для примера: в день на Лондонской фондовой бирже происходит 500 тысяч операций, а за 10 лет происходит всего 10 миллионов операций по предметам искусства (на аукционных торгах, это 45 % от общего рынка).

Когда я приехал в Украину, в качестве проверочного вопроса я спрашивал, что такое волатильность и какая волатильность у украинского искусства? То, что люди непосредственно связанные с деньгами в искусстве не знали о таком понятии, меня несколько удручало. Я понимал, что, возможно, инвесторы в последние годы спрашивали у наших галеристов о том же и, не получая ответа, уходили.

Расскажи про роман-трилогию, над которым ты сейчас работаешь?

Я начал писать в возрасте 16 лет, и проза всегда была моей отдушиной. Я никогда не считал писательство своей профессией, это скорее хобби. Это выражение моей личной рефлексии на определенные события либо в мире в целом, либо со мной в частности. Позже, когда я начал учится во ВГИКе на кинопродюсера, все свои последующие произведения я начал писать в виде литературных киносценариев.

Над последним произведением я начал работать 4 года назад, это третья часть романа о современном Франкенштейне. Мало кто знает, что Франкенштейн – это фамилия изобретателя, которая впоследствии стала нарицательным. История о сверхчеловеке, которого пытался создать Виктор Франкенштейн, не нова. Мы помним "Пигмалион". Мой герой – это психолог, который встречает объект своих исследований и хочет сделать из него того самого сверхчеловека, но в наших реалиях. Как современный Шерлок Холмс на ВВС. Трагедия моего героя в том, что он, имея способность помочь всем, совершенно не способен помочь самому себе. Объект исследований психолога – женщина (я исхожу из своей природы, которая по умолчанию определяет в главные герои мужчину и женщину). Она выходит из-под контроля, и начинает портить жизнь своему создателю. К этой истории можно отнестись по-разному. Я никогда всерьез не думал, что это можно издать, скорее мне это нужно было для моего творческого выхлопа. 

Трагедия моего героя в том, что он, имея способность помочь всем, совершенно не способен помочь самому себе 

Ты говорил, что хочешь завершить арт-образование очень полезной деталью, которая будет определять следующее десятилетие на рынке: Jewelry as Art. Jewelry as Art – что это?

Современному арт-рынку около тридцати лет. Каждые десять лет рынок пытается совмещать в себе разные отрасли и работать по принципу коллаборации искусства и общественной жизни с единственным намерением: расширить клиентскую базу.

Вначале 2000-х обнаружилось, что неиссякаемые денежные мешки в аукционные дома сосредоточены в сфере фешн.

Были созданы коллабрации, например Louis Vuitton – Такаши Мураками и еще более тридцати значимых сотрудничеств мирового масштаба «Дом моды – художник», не говоря уже о тысячах других. В результате чего публика с фешн-показов пришла на арт-ярмарки. В меньшей, но также значимой степени этому способствовало появление луков в полный рост и инстаграмма. Потому что, на неделях моды люди сидят и смотрят показы, а на арт-ярмарках, ходят, разглядывая картины. Поэтому фотоотчеты с фешн-событий не показывают в должной степени нарядов. Фактически, стрит-фешн перенесся с модельных показов на арт-ярмарки. Эта схема была отработана, и теперь аукционные дома поняли, что залежи большого капитала находятся на ювелирном рынке. В результате и Марина Абрамович, и Аниш Капур, и Трейси Эмин начали создавать Jewelry by Artists для среднего и высшего класса. И эта тенденция будет расти, потому что аукционным домам цивилизованным образом необходимо привести ювелирно-активную аудиторию в искусство. Проще всего это сделать на подобном сочетании. Более того, ювелирное искусство приобретает добавочную стоимость, потому что оно сочетает в себе не только украшение, а еще и творческую идею, запечатленную прямо на вашей шее или запястье. Ювелирный бренд работает на имя художника, точно также как имя художника – на ювелирный бренд. Идеальное сочетание. 

 

Уверена, ты как арт-финансист и специалист по искусству читаешь много специализированной литературы. Посоветуй, пожалуйста, нашим читателям пять книг по искусству.

The $12 Million Stuffed Shark. Дональд Томпсон.
Первопроходец, экономист и просто смелый человек - Томпсона многие цитируют и ставят в пример. Пусть книга и относительно старая (2010), но в ней заложен интересный взгляд на мир искусства, во многом повлиявший на мой собственный. Плюс грамотное построение: каждому сегменту рынка выделена отдельная глава. Чувствуется, что автор - педагог (Гарвард).

The Art of Buying Art. Алан Бамбергер.
Очень хорошая книга от филантропа-от-искусства: Алан поработал на аукционные дома, а потом слил весь инсайд. Здесь и советы молодым художникам, и правила работы рынка (менее циничные, чем у Томпсона, но более применимые на практике). В общем, автор молодец. Кстати, ему можно задать бесплатный вопрос на сайте: но для начала купите книгу и похвалите ее. Почти шутка!

Is Art an Investment? Мелани Герлис.
Редактор отдела арт-рынка издания №1 об искусстве “The Art Newspaper” два года назад порадовала всех хорошей книгой. Только здесь можно найти сравнения (чтобы не искать самому) рынка искусства с фондовым рынком, золотом, модой, вином и прочими дорогими игрушками. Читается очень легко. Мелани здорово совместила примеры, теорию и историю: в каждой главе по чуть-чуть того, другого и третьего.

Art Investment Handbook. Сергей Скатерщиков.
В русском переводе книги не существует, но язык легкий и доступный. Автор собрал лучшее, что нашел в других книгах, и сделал добротную выжимку. Плюс развил несколько собственных идей. Во всяком случае, по прочтению у вас не останется дрожи в коленях при фразе “инвестиции в искусство”. Правда, и вопросов прибавится, но тем интереснее искать ответы.

Fine Art and High Finance. Клэр МакЭндрю.
Если говорить о профессиональном подходе и работе в индустрии арт-финансов - вам сюда. Ценообразование, эконометрика, финансовые инструменты, основные рынки. После ее прочтения понимаешь собственные пробелы в экономическом образовании. А когда восполняешь их - все выглядит не так и страшно.