28 ужинов. Второй сезон. Глава 24: Евгений Гусовский
Next

Спецпроекты / понедельник, 16 апреля

28 ужинов. Второй сезон. Глава 24: Евгений Гусовский

В своих интервью Евгений говорит исключительно о ресторанах и бизнесе. Мы же наш разговор повернули в иное русло. О той самой «американской мечте», медицине, семейных ценностях и ресторанном бизнесе в Украине – с Евгением Гусовским.

Ужин в TS Bar: Тартар из шотландского фермерского лосося. Ризотто с белыми грибами.

Ты долгое время жил в Штатах. Затем, в 2016 году, вернувшись в Украину, ты начинаешь активно заниматься развитием ресторанов Гусовских. Можно сказать, это произошло в один момент. С чем связана такая активная «атака» ресторанного рынка?

Я бы не сказал, что это произошло в один момент. Просто вместо того, чтобы сразу закричать «Вот он я!», я какое-то время, с 2016 года, детально изучал все процессы работы наших ресторанов, вникал в операционные системы и так далее. Делал это тихо, без лишнего шума. Моей главной целью было – понять до мелочей все, что было создано Сергеем, и сохранить это.

Несомненно, то, что старший брат ушел в политику, тоже повлияло. Но дело было исключительно в моем желании работать в этом бизнесе. Точно выдумка, что Сергею надоело работать в ресторанной сфере и он позвал брата.

Но именно так это и выглядит: старший брат ушел в политику, а ресторанный бизнес передал младшему.

В таком случае, он слишком долго ждал (смеется). Ведь ушел он уже в начале 2014 года, а я появился через два с лишним года.

А почему ты принял для себя решение развивать ваши рестораны?

Мы с братом давно обсуждали возможность совместной работы, строили планы, как это могло бы быть. Когда я вернулся в Киев, это наконец стало реальным, и нам удалось реализовать задуманное.

Ресторанный бизнес в Украине – это самый сложный вид розничной продажи. Ресторанов становится больше, чем гостей. Вся эта история начинает напоминать бойню. Резонно ли было возвращаться из Америки и вести бизнес здесь?

У меня ответ однозначный. Решение вернуться было непростым, но осознанным. В Штатах должно хотеться жить. Очевидно, ни мне, ни жене не хотелось там жить настолько сильно, чтобы оставаться любой ценой. Украина – наш дом. Я украинец и отчетливо ощущаю это. Мне комфортно в том Киеве, каким он является сейчас. В решении вернуться жить в Украину сомнений не было – здесь нам лучше.

Мне кажется, ты любишь экспериментировать. Учеба на экономиста, а затем на нейроонколога, невероятное количество путешествий, работа в сфере менеджемент-консалтинга, инвестиционного банкинга, ресторанов… С чем связана столь частая смена деятельности и ритма жизни?

Мне сложно ответить тебе структурированно. Есть люди, которые создают себе красивые истории и с ними живут. Я же несколько раз менял направление в жизни. Я из тех, кто исследует то, что интересно на данный момент, до тех пор, пока не заинтересуется чем-то другим.

В Штатах я учился на инженера, но затем быстро понял, что эта специальность не для меня. Благодаря влиянию нескольких профессоров захотелось стать врачом. Поучился, поработал, мне понравилось. Когда речь зашла об интернатуре, мне захотелось отдохнуть от медицины.

И я начал работу в направлении инвестиционного банкинга. Но после этого меня потянуло домой. Тут врачебная карьера отпала сама собой, потому что быть нейрохирургом в Украине – плохая история. Ни оборудования, ни возможности официально получать нормальные деньги за эту работу здесь нет. Пришлось бы себя здорово морально поломать.

А каким образом ты заинтересовался нейроонкологией?

В моем университете преподавал профессор, о знаниях которого ходили легенды. Меня всегда интересовали философия и психология, но узнав об этом профессоре и о том, что у него фантастически интересные лекции и семинары, на которых сложно получить оценку, решил пойти к нему. Получил пятерку, особо не утруждая себя. Когда понял, что все пошло ровно, без усилий и нервов, решил углубиться. Онкология меня в принципе всегда интересовала, увлекала своей сложностью.

Выходит, ты увлекающийся человек?

Не совсем. Все же есть вещи, которые для меня постоянны. Философия, история, медицина никуда из моей жизни не ушли. Я всегда изучал эти сферы.  Просто так вышло, что мое увлечение медициной зашло чуть глубже и я получил образование в этой области.

Позже я пришел к тому, что хочу работать на себя. Меня всегда тянуло к ресторанам и еде. Этот бизнес слишком сложный, чтобы заниматься им как хобби.  Я уже никуда из него не уйду.

Как думаешь, что хуже: работать на кого-то, ничего не страшась, или начинать свое дело и бояться провала? Как это было у тебя?

Мне потребовалось время на то, чтобы принять бизнес. Моральная ответственность, возложенная на меня, была огромной. Ведь бизнес был создан не мной и я в него заходил как советник. Все-таки семья важнее всех людей, которых ты когда-либо встречал или будешь встречать в своей жизни. Поэтому мне было страшно вдвойне.

Работа в ресторанах сама по себе меня никогда не пугала. А вот давление  ответственности почувствовать заставила.

Семейный бизнес – это тяжело?

Это очень ответственно. Кто-то может быть просто не готов возложить такой груз себе на плечи. Конфликтов и разногласий у нас с Сергеем не бывает.  Дай бог всем такого брата, как у меня. Мы ведем разговоры о деле, и они пока не привели ни к одному конфликту. Сейчас я не представляю себе ситуацию, в которой мы могли бы пострадать друг от друга. Очень важно уметь слышать друг друга. Естественным образом это не дается, этого нужно хотеть. Мы хотим. Всегда.

Семейный бизнес очень часто бывает непростым, поскольку люди хотят показать, кто из них лучше. А кто, как не член семьи, знает, как ударить тебя наиболее эффективно? К счастью, наша семья не такая.

Какие у тебя амбиции как у ресторатора?

Кормить вкусно и кормить так, как этого хочу я.

Есть ли у тебя в планах создать масштабного оператора рынка? Например, сделать так, чтобы количество ресторанов достигло 15?

Думаю, да. Но только в Киеве. Не вижу возможности следить за качеством ресторана, если он находится в другом городе. Наши заведения – это миры, которые живут своей жизнью. Но ежедневно мы в эту жизнь вмешиваемся. В других городах такая политика невозможна.

А у тебя никогда не было мысли открыть хороший, недорогой ресторан, где средний чек был бы в пределах 200-300 грн?

Очень хочется. У нас уже есть две идеи ресторанов демократичного формата, которые мы начали воплощать в жизнь. Говоря же в целом, нужны шефы, которые любят то, что делают, нужны технологи, увлеченные работой, нужны хорошие поставщики. В таком случае у тебя есть все шансы сохранить довольно низкую себестоимость.

Скажи, а какое у тебя в целом отношение к материальным благам и уровню жизни?

Когда я начал зарабатывать первые в своей жизни большие деньги, у меня даже времени не было подумать о материальном. Было ощущение, что все заработанные средства я трачу на заглушение боли от усталости и нервов. Конечно же, не помогало.

Наша семья никогда не отличалась большой любовью к материальным благам. Сейчас я езжу на машине, которой уже 10 лет, просто потому, что мне наплевать, на чем ездить.

Счастье у каждого свое и ждет его там, где должно. Я всегда тратил слишком много денег на еду и на отдых. Иногда слишком много денег на глупости. В принципе, на этом мои непонятные затраты заканчиваются. Но я о них не жалею.

Ты – очень семейный человек. Часто упоминаешь о семье и говоришь о ней с большой любовью. Сколько лет вашим с женой отношениям?

Мы познакомились в 2004 году. В этом году нам будет 14 лет.

Это так долго. Весьма длительный срок для любви, учитывая современные реалии.

Не понимаю, почему должно быть иначе. Мы встретились и полюбили друг друга. Не помню ничего такого, что заставило бы нас перехотеть быть вместе.

У вас две дочки и скоро ждете третью. Ты принимаешь активное участие в жизни детей?

Хотелось бы еще более активное участие принимать, но пока делаю как могу.

Что ты вкладываешь в воспитание детей в первую очередь?

С воспитанием все просто, учитывая то, насколько внимательна моя жена Ира. Она всю себя отдает семье, за что я ей безмерно благодарен. У меня есть свое понимание того, что нужно вкладывать в детей. Старшей дочке я даже Гегеля читал. Она не поняла ничего, конечно, но я верю в правильное восприятие. С детьми нужно говорить о сложных вещах, и ни в коем случае не сюсюкать.

А как ты думаешь, женщина должна работать или нет?

Женщина должна делать то, что она считает правильным. Не мое дело указывать женщине, что она должна делать,  а что – нет.