28 ужинов. Второй сезон. Глава 20: Артур Гаспар
Next

Спецпроекты / понедельник, 09 апреля

28 ужинов. Второй сезон. Глава 20: Артур Гаспар

Артур Гаспар известен многим как бывший участник нашумевшей группы KAZAKY. Сейчас солист мирового проекта The Great Gatsby Ballet и приглашенный солист Национальной Оперы Украины. В этом интервью мы отодвинули все профессиональное и провели с Артуром душевный и откровенный вечер, дискутируя о культуре балета в стране, религии и человеческих качествах.

Насколько мне известно, ты сейчас танцуешь в балете. Где финансовая ситуация лучше: в балете или в группе KAZAKY, участником которой ты являлся раньше?

Ты понимаешь, опера и KAZAKY – это совершенно разные вещи. Группу и на корпоратив могли позвать в конце концов. В балете такого не случается. Масштабы в целом очень разные, нельзя сравнивать.

Балет – это искусство, а искусство на нашем постсоветском пространстве всегда оплачивалось очень низко. Конечно же, танцуя в группе, я зарабатывал больше.

Ужин в Senator: стейк из тофу; грушевый десерт.

Что на самом деле происходит за кулисами театра?

Все, что сейчас ставится в театре – это академическая хореография. Ты даже не представляешь, насколько низок наш уровень по сравнению с европейскими театрами в Берлине, Дрездене или с тем же Большим в Москве. В наше время должен присутствовать модерн, какая-то неоклассика. А у нас продолжают ставить то, что ставили 200 лет назад. Такой балет уже неактуален.

Но ведь у нас и зрителя, как такового, нет.

А зрителя нужно воспитывать.

Как думаешь, театр – твое призвание?

Будучи взрослым мужчиной, я понял, что всю жизнь отталкивался от своего внутреннего индикатора. Этот индикатор всегда подавал мне верные сигналы. Как только я начинал делать что-то наперекор своим ощущениям, внутри словно образовывалась пустота.

Когда пришел в театр первый раз, я перестал наблюдать у себя какое-либо развитие. Мне не хотелось ничего. Мои иллюзии о театре рухнули, принеся взамен полное разочарование. KAZAKY стали моментом эйфории, глотком воздуха. Это была детская мечта. Но затем настал момент, когда энергия, которую я вкладывал в группу, себя исчерпала. Мне стало неинтересно. И в это время появился балет “Великий Гэтсби”, который меня привлек. Сложно сказать, является ли театр моим призванием. Могу сказать лишь, что я всегда действую в своих интересах, отталкиваясь от того внутреннего индикатора, о котором я упомянул выше.

Какова твоя главная амбиция?

Не знаю точно, как выглядит моя глобальная амбиция. Наверное, она заключается в том, чтобы правильно жить. А правильно жить в моем понимании – значит слегка поглаживать эту жизнь. Будто ты проводишь кистью по холсту. Ни в коем случае не углубляться внутрь себя на уровне фанатизма, не делать из себя творца. Когда я задумался о своих амбициях, то понял, что не хочу быть ни артистом балета, ни певцом ни кем-либо еще. Моя главная амбиция – вдохновение. Именно им я хочу заниматься. Это то самое вдохновение, с которым хочется соприкоснуться и уйти в другое пространство.

Тебе везло каждый раз, когда ты менял вектор своей деятельности? По твоим рассказам кажется, будто у тебя ни разу не было никаких преград.

Каждый раз, когда я пытаюсь выбрать что-то в жизни, я заглядываю внутрь себя. А дальше, все зависит от того, чего я хочу и насколько сильно.  Именно так желаемое, приходит в мою жизнь.

Ты родился в Армении. Какое там отношение к балету?

Армянские танцоры выступают во многих театрах. В национальном балете Швейцарии даже задействована «армянская мафия». Я знаю многих талантливых танцоров из Армении. Просто в моей стране развивать балет – нереально. Нет смысла там оставаться, если хочешь связать с этим жизнь.

Во многих интервью ты упоминаешь Бога и то, как ты ему благодарен за многие вещи. А сейчас ты соблюдаешь пост, что очень тяжело. Какие у тебя отношения с религией?

Хочу сразу сказать, что соблюдать пост вовсе не тяжело. Он дарит ощущение невероятной легкости. Я абсолютно по-другому себя чувствую, по-другому воспринимаю музыку, лучше танцую. Что касается религии, я - христианин, но изучал разную литературу. От каббалы до Ошо. Больше всего меня поразила каббала. Это невероятно глубокое религиозное течение, которое очень мне близко. Но это, безусловно, крайне сложная внутренняя работа. Я не понимаю, когда люди спрашивают меня: «Ты веришь в Бога?». Ребята! Вы даже не представляете, насколько глубокий вопрос вы сейчас задали. Чтобы на него ответить, надо как минимум, понимать ваше представление о Боге, его проявлении и вере в целом.

Ты проделал достаточно длинный духовный путь. И наверняка сможешь точно сказать мне, что в этой жизни является для тебя деструктивным.

Давно воспитываю в себе умение не видеть в людях плохое. И не вижу. Я изначально воспринимаю людей в позитивном ключе.

В начале интервью ты упоминал о том, что в театре не всегда бывает благоприятная обстановка. И порой отношения в коллективе могут угнетать.

Скорее отношение коллектива к театру может угнетать. Я просто никак не могу понять, почему нельзя сделать спектакль хотя бы на 20-30% современным? Не укладывается в голове. Развитие театра – это внутреннее развитие каждого артиста. Наверное, деструктивным для меня является нежелание развивать и продвигать себя и свою творческую среду. Слишком много уверенности и самолюбования, слишком мало дела.

Мне кажется, тебе пора самому ставить и привозить спектакли.

Я уже начал заниматься постановкой спектакля. Очень обидно, что Украина не может показать европейский уровень. Мне бы хотелось это исправить. Сейчас  я развиваюсь в двух направлениях: в хореографии и в музыке.

Каково это: сражаться с системой? Наверняка очень тяжело продвигать свое видение балета.

Когда у тебя есть уверенность в том, что ты транслируешь людям, сложностей нет. Меня не задевает чье-то негативное мнение, так как я точно знаю, что я делаю. Все дело в том индикаторе, о котором я говорил ранее.

Давай поговорим о ресторанах. Какие заведения ты любишь?

Мне очень нравится меню в ресторане «Космополит». Но если быть честным, после гастрономического турне по Кейптауну мне тяжело привести в пример какие-либо рестораны здесь.

А сочетается ли алкоголь с твоим стилем жизни?

У меня нет каких-либо ограничений на фоне моей профессии. Могу употребить алкоголь и во время поста. У меня внутри свой диалог с небом. Я пью в тех количествах, которые позволяют мне работать, когда мне это надо. Необходимо держать баланс.