28 ужинов. Второй сезон. Глава 13: Мария Олейник
Next

Спецпроекты / понедельник, 26 марта

28 ужинов. Второй сезон. Глава 13: Мария Олейник

Все, кто любят Good Wine, понимают, какая колоссальная работа проделывается там для того, чтобы мы и дальше его любили. О качестве продуктов и жизни, масштабах личности и гедонизме как основополагающей идее – в интервью с потрясающей Марией Олейник, маркетинг-директора Good Wine.

Ты часто говоришь о том, что неудобна в общении из-за своей прямолинейности. Как сама считаешь, у тебя сложный характер?

У меня суперсложный характер. Я нетерпима и своенравна. Не терплю глупость, хамство и невоспитанность. Легко могу сказать все, о чем думаю. У меня в голове есть картинка моей жизни. И когда эта картинка не соответствует реальности, мне бывает непросто. Несмотря на мою должность, в определенной мере я интроверт и мне нелегко дается публичность.

Ужин: Салат с тыквой и сейтаном. Крем-суп из брокколи и зеленого горошка.

А как складываются отношения внутри коллектива? Ты устраняешь тех, кто не соответствует твоему мировоззрению?

По натуре я - лидер. Мне очень важно им оставаться, ведь если я им не буду, потеряю к себе уважение. Отношусь к категории людей, которые считают, что мир можно изменить своими руками и с большим недоумением отношусь к тем, кто этим не пользуется. Но я не монстр и не иду по трупам.

В нашем коллективе царит атмосфера расслабленной демократии. В Good Wine нет серьезных вертикальных структур, ко мне не приходят «сверху» и не указывают, что я должна делать. Если нужно повысить уровень продаж или внести еще какие-либо изменения, мне говорят: «Маш, от маркетинга тут многое зависит. Мы хотели бы поднять показатели там-то и там-то. Пожалуйста, предложи нам план». Такое же отношение к каждому сотруднику в коллективе, независимо от должности. Мы все реализовываем свою задачу. Наша компания – это сильные люди, которые сами себя мотивируют и устанавливают цели.

Ты деспотична?

Нет, я не могу назвать себя такой. Я бываю жесткой, но для меня очень важны человеческие отношения.

Ты упоминала о том, что потеряешь уважение к себе, если перестанешь быть лидером. В чем проявляется эта потеря уважения к самой себе? Каковы критерии?

У меня в голове прочно засела мысль о том, что я должна сделать что-то для общества. Не знаю откуда это взялось, у меня в семье ни у кого подобных идей не возникало. Так вот, для того, чтобы быть счастливой, мне нужно знать, что я что-то привношу в этот мир. Поэтому я делаю столько проектов.

Ты не просто повышаешь продажи разных групп алкоголя и продуктов, но и организовываешь большие фестивали вроде того же Whisky Dram и Kyiv Wine, где расширяешь знания и вкусы потребителя. Это можно назвать социальной миссией?

Один момент: я не занимаюсь просто продажей продуктов или алкоголя. Все, что находится в Good Wine, – это атрибуты определенного образа жизни людей, которые относятся к миру, к себе осознанно.  Есть у некоторых людей мнение, что Good Wine – это роскошь и недоступные цены. Но это не так. Большинство наших продуктов, если не говорить о редких исключениях и деликатесах, доступны потребителю и не премиум-сегмента.

Моя задача – объяснить клиенту, что он платит не за красивый дизайн и не за то, что ритейлер злоупотребляет наценкой, а за продукты очень высокого качества, здоровые, и во многом уникальные. Фестивали дают возможность поделиться нашей экспертизой в вине и еде с большим количеством людей, которые по какой-то причине могут сейчас не являться нашими клиентами.

Меня зажигает мысль, что мы даем совершенно новый опыт, учим смотреть на еду и вино под другим углом. Это касается всего: вкусов, сочетаний, подачи, повода, компании. Такие ивенты ставят жителей Киева в один ряд с жителями Берлина или Лондона. И как же хочется делать так, чтобы придя на мероприятие Good Wine или в сам магазин, человек подумал: «Круто, что я в Украине!» Кто-то назовет это тщеславием, я называю это амбициями.

Ничего не красит человека так, как стремление к чему-то. Я считаю, что это не имеет ничего общего с тщеславием.

Я постоянно говорю себе, что хочу наращивать масштабы. Думаю о том, что хорошего могу дать обществу. Но однажды поняла, что в этом очень много эгоизма. Почему? Вот сидишь ты в красивом месте и думаешь о том, что пора делать что-то масштабное. Допустим, ты делаешь мероприятие, которое проходит успешно. Это хорошо, но дальше хочется большего. И ты делаешь ивент еще больших масштабов. Туда приходит еще больше людей, приходит еще больше позитивных откликов. И тогда ты думаешь, что если и это можешь, то наверное, фестиваль на 5000 человек – тоже не проблема. Это реальная ситуация из моей жизни. И сделав такой крупный проект, я оказалась в глубоком кризисе.

Я посмотрела на свою команду и поняла, что довела коллег до истощения. Я повела их за собой, не спросив, хотят ли они вообще наращивать свои масштабы и имеют ли вообще такие же амбиции, как и я. Да, у всех было много мотивации, в том числе от результата, но людям было очень сложно, и многие были не готовы. Осознав, что происходит, я почувствовала себя ужасно. Сейчас я работаю только с теми, кто к такому готов и понимает как это соотносится с их личными целями.

Тебя расстраивает, что у окружающих есть «предел себя»? Если мы говорим о масштабе личности.

Нет. Почему меня должно это расстраивать? Раньше, помню, бесилась, но сейчас перестала мерять всех по себе. Предел всегда зависит от желаний. У каждого человека они свои. Есть люди, которым не хочется ничего достигать. Они хотят на работе просто работать, а потом приходить домой и жить своей жизнью. Я нормально к этому отношусь. Одно я знаю точно – нам не по пути.

У тебя есть список масштабных личностей, которыми ты восхищаешься?

Много таких людей есть, в разных сферах. Энни Лейбовиц, например. Ей не надо строить империй. Она сама стала влиятельной персоной в мире фотографии, просто используя свои способности. Это идеальный сценарий.

Я вообще думаю, масштаб личности всегда измеряется какой-то очень особенной картинкой и видением мира. Взять того же Алехандро Иньярриту и его фильмы – гениально, несмотря на то, что достаточно просто.

Или Себастио Сальгадо. Человек смог стать всемирно известным фотографом работая с остро-социальными темами и обращая внимание общества на них. И после того как состоялся, и мог бы в принципе ничего не делать, вернулся на родину и восстановил флору и фауну целого региона, превратив его из пустыни в оазис. Кажется, он высадил вместе со своей женой около миллиона саженцев деревьев...

Ты умеешь расслабляться?

Сложно мне это дается. Помню, как сильно я ждала, когда мы с моим молодым человеком наконец переедем в загородный дом. И вот мы тут. Я выхожу на крыльцо и пытаюсь воспроизвести классическую картинку счастья: беру чай, сажусь на крыльцо смотрю вдаль и думаю о высоком. Посидела, значит, две минуты, потом встала и спросила, что мы там дальше делаем. Расслабиться, как ты понял, мне тяжело. Мне постоянно нужно придумывать себе задачи. Но я нашла один способ – кулинария. Я люблю готовить, это помогает мне рефлексировать.

А куда ты любишь ходить?

Я в Киеве никуда не хожу за исключением нескольких ресторанов, в которых мне вкусно. Например, Lucky, «ЖЗЛ», «Любимый Дядя», Café Select Eatery. Good Wine приучил меня к высокому уровню продуктов, и теперь мне не хочется ничего ниже этого. Я никого не осуждаю, просто голосую своими деньгами.

Ты – гедонист?

Да, абсолютная. Но надо понимать, что гедонизм – это не значит «лакшери». Правильнее даже будет сказать, что в большинстве своем это вообще не об этом. Мое любимое блюдо – хлеб с маслом. Я покупаю в Good Wine свой любимый Josey Baker, слегка с кислинкой, бездрожжевой хлеб, затем итальянское масло. Ты намазываешь это прекрасное масло на этот прекрасный хлеб, и все – perfect match, больше тебе ничего не нужно. Гедонизм – это качество того, что ты ешь. Даже если это хлеб с маслом. И не обязательно покупать лобстера.

А почему у наших людей нет этих «привычек гедониста»?

А откуда им взяться? Из Советского Союза? Из голодных 1990-х? Из минимальной зарплаты, которая даже не позволяет выехать за границу? Для большинства гедонизм не является ценностью, но я ведь амбассадор Good Wine и моя работа  – учить получать удовольствие от жизни.